Темный Владыка

Хинтара расслабилась, наслаждаясь теплом его тела. Сон пришел мгновенно. Но сладким он не был. Ей снился лабиринт, из которого она никак не могла выбраться. Блуждала целую вечность.. И возвращалась туда, откуда начала. Каждый поворот представлял собой изощренную пытку. Фантомы тех, кого она знала, кем дорожила, тянули к ней руки, прячась в тенях по углам. Их вид не ужас внушал, нет. Сердце разрывалось от боли и страха.

В шее Стоуна торчала стрела. У Дагона была перерезана глотка. Констанция горела на костре, а Сой’ле.. Отсеченная голова его дракона заставила Хинтару закричать, но ее мучения не кончились. Она вновь оказалась на входе в лабиринт. У треклятых песочных часов, которые отсчитывали время.

Анэй, чью грудь пронзали лианы, что-то шептал ей на своем родном языке. Ита’эль хрипела, задыхаясь, а Накира ползла по земле, зажимая рану на боку..

— Выходи, - процедила Хинтара, глотая слезы. - Я знаю, что ты здесь! Пьешь мой страх, как вино!

Лабиринт ожидаемо исчез, и ее взору предстали чертоги лесного бога. Таэнор сидел на троне, на коленях у него ерзала абсолютно голая демоница с белыми локонами и хорошеньким личиком. Клановая метка красотки была идентична той, что имелась у Зрдэна Сархана.

— Золотая, золотая.. Присоединишься? - с издевкой протянул Таэнор.

— Убирайся из моего сна! Думаешь, ты сможешь меня запугать?

— Золотая! Подумай хорошенько. Это отличное предложение, а ты упрямишься! Ну ладно.. Я сегодня добрый. Согреешь мою постель, а я взамен, так и быть, сохраню тебе жизнь. Может, крылья тебе верну. Если стараться будешь. Да не хмурься ты так! Морщины нужны? Без крыльев вечная молодость тебе не светит.

Мерзкий, липкий страх вытеснила злость. Ярость.

— Как нибудь переживу!

— Хочешь поторговаться? Давай поторгуемся! Я помилую твоих людишек. Идет? Соглашайся, ты не пожалеешь. Я умелый любовник.

— Умелый любовник? А толку? Ты - монстр. У тебя ни совести нет, ни сострадания! Я тебя уничтожу. Запомни это, дорогой. Ты не понял, с кем связался.

Хинтара развернулась и пошла прочь. С гордо поднятой головой.. Куда шла, кто знает. Гнев полыхал в ее душе, словно лесной пожар. Жаль, что творить огонь она не умела. Сожгла бы эти чертоги вместе с садом, которым так гордился Таэнор. И даром, что это лишь сон.

— Хинтара! - голос Сой’ле вклинился в кошмар. - Проснись же!

Ее трясли, как тряпичную куклу. Взволнованное лицо мужа возникло у нее перед глазами.. Живой, здоровый.

— Соле! - теперь она рыдала не во сне, а наяву.

— Все хорошо. Тише. Я с тобой.

Он гладил ее по спине, по волосам. Покрывал поцелуями щеки, пытаясь успокоить, а ее знобило:

— Я видела Таэнора. Мы что-то упускаем! Он на шаг впереди. Позови Ита’эль и Констанцию! Мне нужна миска с водой, твоя кровь и твоя чешуйка.

— Зачем?

Утаивать от мужа правду глупо. Хинтара сказала, как есть:

— Наша владычица неба, грома и молний считает, что твой отец - сын госпожи Бэль. Древние боги забросили этот мир, но если ты ее внук.. Бэль’эра откликнется. Надеюсь.

Миску она наколдовала сама и плеснула в нее воды из фляги.

— Не хочу тебя расстраивать, но у моего отца была совершенно обычная мать. Драконица из Сильвенара.

— А у Гарона был самый обыкновенный отец, который оказался богом! - Хинтара высунулась из палатки, ибо муж не сдвинулся с места. - Ита’эль! Твоя помощь нужна! И Констанцию приведи!

Вампирша выскочила из кустов, вытирая рот платочком, который быстро исчез в кармане ее изящного жакета:

— Я тут! Что такое?

— Свяжись, пожалуйста, с Эймером. Пусть он найдет Бэан’ну и попросит ее призвать неопалимого. Передай, что ему угрожает опасность. Как и Ин’арэну, и Гарону с Накирой. Таэнор, по-моему, готов на все. Дальше Анэй сам разберется. Не глупый.

— Ладушки. Исполню.

Ита’эль юркнула в палатку вслед за Хинтарой:

— Моему брату угрожает опасность? Ничего не хочешь мне объяснить?

— Терпение. Сой’ле! Чешуйка и кровь! Пожалуйста. Мы хотя бы попытаемся!

Муж страдальчески вздохнул и призвал ритуальный кинжал, который у демонов всегда был наготове. Порезы, сделанные тончайшим черным лезвием, мгновенно затягивались. Сой’ле чиркнул по ладони:

— Куда? В воду?

— Да, - кивнула Хинтара. - И чешуйка.

— Должна будешь, - на его щеке блеснули несколько чешуек. - И мне, и зверю. Выбирай любую.

— Мне ее вырвать? Самой?

— Угу.

Их бы гладить, а не выдирать, но.. Без этого Бэль не услышит. Хинтара нацелилась на самую мелкую, мысленно извинилась перед зверем и дала ему слово, что искупит свою вину, а потом дернула. Сой’ле зашипел, и зрачки его изменились.

— Больно?

— Мне - нет. Зверю.. Он обиделся и хочет полетать. Я, пожалуй, пройдусь. Проведу с ним беседу.

— Прости, - Хинтара потянулась к мужу и легонечко коснулась его губ.

Ита’эль показательно закашлялась:

— Я не мешаю?

— Ничуть, - оскалился Сой’ле, отстранившись, и вышел из палатки.

Хинтара бросила чешуйку в миску с водой:

— Могла бы и смолчать. Я что, мужа не имею права целовать? Помнится мне, кто-то с Таэнором кувыркался у всех на виду.

— Хинтара!

— Что? Кстати, у твоего дружочка новая пассия. Сэльма Сархан. Как и сказал Зрдэн. Сидела на нем сверху, когда он влез в мой сон.

— Утешила. Спасибо! Что было в том сне?

— Ничего хорошего. Таэнор предложил мне стать его любовницей. Взамен обещал меня не убивать. Он что-то затеял, а мы не видим всей картины. Сомневаюсь в том, что ему нужно желание. Он жаждет власти. Не удивлюсь, если он попытается убить неопалимого, Гарона с Накирой и твоего брата, а потом придет за нами. Мы хоть и падшие, но тоже боги.

— Кин’эйр и Бэль’эра его покарают, но будет поздно, да? Хочешь воззвать к Бэль с помощью кровной связи? А если Сой’ле не ее внук? Я могу и ошибаться. Да и не услышит она. Нам бы кровь Р’гара.

— Времени нет. Проведешь ритуал? Ты старше. Твоя магия древнее. Больше шансов, что получится.