Страница 47 из 68
Его движения стали резкими, рваными. Хинтара обняла его за шею, инстинктивно прижимаясь ближе, и выгнулась в спине, задержав дыхание. Волна блаженства смыла и его. Сой’ле отпустил контроль, уткнувшись носом ей в плечо, и откинулся на подушки. Кровь шумела в ушах, сердце грохотало. И правда, будто в первый раз.
Хинтара сладко потянулась, зевнула, прикрыв ручкой рот, и устроилась у него под боком:
— У тебя на виске пульсирует венка. Ты устал?
— Ничуть. Можем продолжить. Если у тебя ничего не болит. Или болит?
Могла же и солгать, чтобы его не расстраивать.
— Не болит. Саднит слегка, но это даже приятно. Хочется почувствовать тебя еще раз.
Такие бесстыжие вещи говорить.. С таким невинным лицом!
— Завтра, - Сой’ле укрыл ее пледом. - Тебе нужно отдохнуть, а ранам зажить.
— Нет у меня никаких ран!
— Есть.
— Какой ты скучный! Может, перекусим? Я проголодалась.
— Давай. Я принесу.
Стол, который он накрыл для ужина, по сути, стоял от них в пяти шагах, но Сой’ле был уверен: когда он вернется с вином и закусками, его жена будет дрыхнуть без задних ног. А Хинтара сидела, закутавшись в плед, и любовалась звездами:
— О, морковка!
Жадный взгляд упал на тарелку с морковью, над которой он страдал добрых полчаса, выпытав у Дагона рецепт.
— Не питай надежд. Ее готовил я, а не Дагон. Кулинар из меня сомнительный.
Сой’ле предпочел бы заняться делом, а готовку поручить кому-нибудь еще. Но проблема в том, что в борьбе с нежитью от него совершенно не было толку.
В рунах он не смыслил, и жаркие споры Каллиграна со Стоуном, корпевших над картой, для него звучали так, словно эти двое говорили на языке, ему незнакомом. Помочь Эймеру, который, к счастью, очухался, Рейдену и еще парочке стражей, прибывших с его сестрой, чтобы открывать порталы для некромантов, он не мог, ибо стражем он не был! Да и некроманты, хлынувшие во мрак со всех уголков света, прекрасно справлялись без него. Сой’ле не знал, куда себя деть, вот и покусился на готовку, вместо того, чтобы купить закуски в ресторации и не травить жену своей стряпней.
Хинтара закинула в рот оливку и задумчиво прожевала.. Глотнула игристого вина. Закусила морковью и потянулась за добавкой:
— Ничего прекраснее в жизни не ела.
Сой’ле клюнул и отведал свой «шедевр». Морковь оказалась пересоленной настолько, что у него слезы навернулись на глаза:
— Лгунья! Брось ты ее! Это несъедобно!
— Согласна, - Хинтара лукаво улыбнулась. - Гадость. Но оливки выше всяких похвал.
— Оливки я взял из банки, которую мне дал Дагон!
— Правильно сделал. Не то остались бы голодными.
Вот же негодяйка! Потешается она над ним.
— Весело тебе?
— Да.. Я, пожалуй, наконец, распробовала счастье на вкус.