Страница 38 из 68
Любовнички нашлись у пруда. В саду при дворце лесного бога. Обнаженные, разомлевшие от сладостных утех.. Ита’эль сидела на большом покрывале, сложив ноги бабочкой, и пила вино, наслаждаясь пением птиц, а Таэнор лежал на животе и листал какую-то книгу.
— Картинки разглядываешь? - съехидничал Анэй. - Или читать научился?
— Неопалимый, - Таэнор поднял на него глаза и криво ухмыльнулся. - Шел бы ты отсюда.
— Сам иди. У меня разговор к твоей подружке.
— Ох как, - мурлыкнула Ита’эль, облизнув пухлые губы. - Чем обязана? Соскучился?
— Где Каллигран?
— Тьфу ты! Я думала, у тебя что-то серьезное. Таэнор, свет очей моих, приведи это несчастье. Пусть забирает, коль приперло.
Таэнор покорно растворился в воздухе, а его аж передернуло. Не женщина это. Волк в овечьей шкуре.
— Ита’эль, остановись. Остановись, пока не поздно. Я видел, что происходит во мраке.
— Ой, началось! Слушай, неопалимый, не наглей. У тебя уже есть подопечная. Не я виновата в том, что ты бездарно профукал свое желание.
Профукал. Грешен. Упустил момент и не успел девице на уши лапши навешать.
— Оставь мрак в покое. Ты переходишь границы. И угомони свои молнии.
— Или что?
— Тебя же покарают, дура! Бэль’эра от тебя мокрого места не оставит!
— Может и покарают, а может и нет. Анэй! Ну не будь ты таким скучным. Расслабься.
Ита’эль взмахнула крыльями и опустилась на траву в шаге от него. Голая, румяная.. Редкостно бесстыжая. Анэй сцепил зубы и отвернулся:
— Хватит. Своими прелестями ты меня не проймешь. Мы говорили о мраке!
— Так уж и хватит? - шепнула она ему на ухо, прикусив зубами мочку.
Соблазнять она умела. Но Анэй свой урок уже вынес. В тот вечер, когда нагрянул в парящий дворец с букетом цветов, предвкушая жаркую ночь, и застукал ее в постели с Таэнором. С тех пор с Ита’эль его связывали исключительно платонические отношения.
— Так уж и хватит. Тебя ничуть не трогает тот факт, что из-за тебя во мраке война?
Владычица неба, грома и молний раздраженно цокнула языком:
— Ты меня утомил. Плевать я хотела на мрак. Мне нужно желание. И я его получу.
— Заметил я, как тебе плевать. Ита’эль, месть Гарону того не стоит. Насильно мил не будешь!
Ее улыбка превратилась в оскал:
— Что ты сказал?
— Со слухом беда? Для меня не секрет, что произошло между вами.
Когда первый и единственный владыка тьмы в истории мрака пал от руки владычицы света, вознесся на небеса и стал богом войны, да еще и жену с собой прихватил, которая, узнав о его гибели, свела счеты с жизнью, в чертогах старых богов случился переполох.
Ита’эль сразу не поладила с Накирой, а вот ее брату Ин’арэну, повелителю морей и океанов, богиня смерти пришлась очень даже по вкусу. И он по привычке напился, после чего полез к ней с поцелуями. Гарон едва не перерезал ему глотку, а дальше.. Как-то не задалось.
Ругань, стычки, драки. Ита’эль скандалила с Накирой по поводу и без, якобы защищая честь обиженного братца, который топил горе в вине, и Анэй до поры до времени верил, что так оно и есть. Пока не пришел к Гарону во дворец, намереваясь зарыть топор войны, и не увидел в окне Ита’эль.
Она пыталась взять Гарона штурмом, но не вышло. Не помогли ни соблазнительные жесты, ни чулки с подвязками, надетые на обнаженное тело, ни слезы, ни угрозы. А угрожала она знатно. Кричала, что пойдет к Накире и скажет, что он взял ее силой, но бог войны выставил ее вон, громко хлопнув дверью у нее за спиной.
Ита’эль отомстила. Именно она убедила Хинтару создать врата, и Гарон с женой оказались по разные стороны баррикад. А теперь, кажется, пришла его очередь расплачиваться за нанесенную ей обиду.. В него полетела смачная молния. Не стоило, похоже, напоминать ей о том, как ее отвергли.
— Ты.. - первая молния цели не достигла, и она запустила вторую. - Да как ты смеешь!
Поток ветра едва не сбил его с ног. А сверху, до кучи, его окатило водой. Причем треклятая туча висела только над ним. На разъяренную бестию не попало и капли.
В его руке появился меч. Применять его он, естественно, не собирался. Надеялся, что Ита’эль уловит его тонкий намек и прекратит безобразие. Но она, увы, вошла во вкус и напала со спины. Молния ударила ему под лопатку и испортила его любимую рубашку, которую Анэй обычно носил под доспехи.
— Ита’эль! Довольно! Я ведь могу и ответить!
— Не смеши! Ты трус, неопалимый! Жалкий трус! Вечно дрожишь! Боишься, как бы госпожа Бэль тебя опять не наказала!
Боялся ли он расплаты за свои деяния? Очень даже. В гневе Бэль’эра была страшна. Но назвать его трусом.. Анэй взбесился:
— А ты ненормальная! Раз готова уничтожить мрак лишь потому, что Гарон не упал к твоим ногам! Сдался он тебе! Кстати, давно хотел спросить. Ты в него действительно втрескалась по уши? Или там имел место холодный расчет? Сын древнего божества, как-никак. Лакомый кусок! Хотела быть поближе к Кин’эйру и Бэль? Выторговать себе местечко на небесах в мирке посимпатичнее? Или всему виною Накира? Ты так сильно ее ненавидишь, что решила соблазнить ее мужа, а потом носом ее ткнуть в измену? В изменах-то ты знаешь толк!
Покрывало взлетело в воздух. Воспарили бокалы и кувшин с вином. Зашуршали кусты. Трава под ногами побелела, и открылся портал, куда Анэй чудом не рухнул.
Брешь в материи вела с небес на землю. Во мрак. Туда, где Хинтара заплетала косу Амаль, а Бэан’на, его белобрысая подопечная, о чем-то говорила с братом. Сноп молний сверкнул в руке Ита’эль:
— Запомни, неопалимый. Они умрут из-за того, что ты не умеешь держать за зубами свой не в меру длинный язык!
Умрут?А как же первое правило манускрипта? Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Не убивать смертных в угоду своим низменным желаниям!
Анэй нашел взглядом Бэан’ну, которая носила под сердцем ребенка. Амаль.. Золотую. Принца Сой’ле. Никому из них он смерти не желал. Их души.. Тени. Они уйдут на небеса, когда придет их время. Волею судьбы, а не прихотью спятившей богини.
— Курица безмозглая, ты что делаешь? - процедил он как можно тише, кивнув ей за спину. - Там Гарон!