Страница 21 из 26
Глава 19. Горящее признание
— Ты жульничаешь! — восклицает Рита.
Она откидывает карточки в сторону и обезьянкой залезает на плечи Вите, пока я давлюсь хохотом и солёным попкорном. Витя отбивается и старается не растерять заработанное в настольной игре имущество, но не тут-то было.
— Побойтесь бога, барышня, как? У меня что, где-то завалялся запасной кубик?
— У тебя есть мотив, — пыхтит не желающая признавать поражение дочь, а затем садится рядом и откидывает за плечи густые афрокудри, наращённые на парик. — А значит, и метод исполнения ты найдёшь без труда.
Витя смеётся и поднимает руки.
— Елёк, ну-ка обыщи меня. Дочь не верит.
— Оп, попытка всколыхнуть во мне родственные чувства, — Рита тычет в Витю кончиком ручки, а затем что-то усиленно строчит в блокнот. — Как вы это объясните, товарищ подозреваемый?
— Елёк, мне нужен адвокат.
— Извини, но презумпция невиновности в нашей семье не действует. Ничем не могу помочь.
Мы смеёмся и снова возвращаемся к игре. Под хруст снеков, ароматы вкусного ужина и мягкое мерцание свечей наш вечер кажется невероятно уютным. Иногда небольшие неприятности в жизни приносят гораздо больше пользы, чем вреда. А ведь я так расстроилась, что отключили свет. Успела накрутить себя. Нет, а что я буду делать, если на свадьбу произойдёт то же самое?
Но Витя придумал, как решить ситуацию. И вчера, и сегодня. Иногда мне кажется, если в городе наступит наводнение, то он соорудит из скотча и палок лайнер. И всё со своей фирменной улыбочкой и пошленькими шуточками.
— Хороший ты мужик, дядь Витя, — вздыхает доча, устроив подбородок на ладонях. Её глаза слипаются. Рита сонно зевает, пока я с умилением разглядываю лицо сердечком. — Женился бы на мамке по-настоящему. Мы бы каждый день играли. Я ещё и в нарды могу, и бисером вышивать. И на машинке...
От её слов пробирает дрожь. Я же прекрасно знаю — дочка шутит. Если бы речь шла о настоящем браке, то хрен бы она так легко отнеслась. Я же понимаю, я видела. Нет, у них со Светкой сейчас отношения терпимые, конечно, но всё равно. Сколько Громову дочь крови выпила.
— Рит, пойдём спать? — спрашиваю, легонько трогая её за плечо, а сама беззвучно вывожу губами, глядя на Витю: «Прости».
Он смотрит странно как-то. Не успеваю поймать, потому что вынуждена повернуться к клюющей носом дочери.
— Да не хочу я, — зевает, передёргивает плечами, типа как бодрится. — Нет, мне правда интересно. Вот ты бы женился на моей маме по-настоящему?
— Рита! — ахаю.
А затем замираю, потому что вбок летит уверенное:
— Я и женюсь.
В шоке очень медленно поворачиваюсь. Намёк на сон улетучивается через вытяжку. Я чувствую, как напрягается Ритино плечо, и умоляюще смотрю Вите в глаза.
Но что он может знать про мою дочь?
— Я люблю твою маму.
Боже, нет.
Я даже не успеваю ловить свои эмоции. Куда там! Я стараюсь справиться с вулканическим разрядом, зреющим рядом со мной.
— Значит, придумали для меня байку с фиктивным браком, чтобы я закрыла глаза на то, как вы оба предали папу?!
— Рита, стой. Подожди. Ты не так всё понимаешь.
— Ты же подала на развод, да, мам? Это ты его бросила! Ради вот этого?!
От былой непринуждённости нет и следа. Исходящий от Риты яд и ненависть буквально затапливает кухню. Я пытаюсь её обнять или остановить, но дочь вырывается, не давая возможности сказать ни слова.
Подростки — не те люди, с которыми легко договориться.
Рита кричит, я пытаюсь её переорать. Она мечется по квартире, хватая вещи, я стараюсь её остановить. Заламываю руки от отчаяния, но без толку.
— Вот и оставайтесь! Я ухожу к папе!
— Рит спокойнее, — на её пути к входной вырастает Витя, пока я внутренне обливаюсь слезами. — Ночь на улице.
— Не трогай меня!
— Зачем ты это устроил?! Тебе приспичило сейчас?! Что это вообще значит?!
Я словесно нападаю на Витю от безвыходности. Мне стыдно ужасно, но последнее, чего я хочу — чтобы посреди ночи моя дочь скрылась в неизвестном направлении. Сейчас я просто хочу, чтобы она успокоилась.
На Витю я стараюсь не смотреть.
В конце концов, мы взрослые люди. Как-нибудь завтра разберёмся. Я даже думать не хочу о том, что он сказал сейчас!
— Только не делай вид, что ты не в курсе, — зло шикает Рита.
Но останавливается. Естественно, я не могу упустить такой шанс. Хватаю дочь за руку, переплетаю пальцы. Я очень хочу, чтобы она просто успокоилась и легла спать.
— Дочь, я понятия не имею, о чём он говорит. Возможно, дядя Витя очень неудачно пошутил...
— Тогда пойдём со мной, — Рита дёргает меня за руку. — Пойдём отсюда, ма.
— Истерику закончили, — тихо и грозно раздаётся рядом, а мы обе замираем, прижавшись друг к другу. — Сейчас я уйду, а вы спокойно обсудите то, что хотите, или просто мирно поспите. А завтра поговорим втроём.
— Не буду я с ним говорить! Мам, скажи ему!
— Рита, — одёргиваю строже, а затем с благодарностью смотрю на Витю. — Спасибо тебе.
— Спокойной ночи, — уголком губ улыбается он.
А я с облегчением выдыхаю.
Не обиделся.
Иногда я забываю, насколько идеальный мужик достался мне в фиктивные мужья. Или не в очень фиктивные.
«Я люблю твою маму».
Жар летит к щекам, когда замок щёлкает, а мы с Ритой остаёмся вдвоём.
— Ещё и краснеешь, как девочка, — пинает меня недовольно Рита. — Мне противно, понятно! Не хочу с тобой говорить!
— А придётся, — вздыхаю и тяну дочь за собой в спальню. — Потому что я должна рассказать тебе очень и очень долгую историю.
— Ещё я о твоём любовнике не слушала!
— Нет, доченька. Это история о том, как мы познакомились с твоим папой и почему развелись.
Наш долгий и не самый приятный разговор проходит на удивление спокойно. Мне сложно открываться Рите, но я рассказываю максимально честно. Не стараюсь казаться где-то хуже или лучше. Я рассказываю ей всё вплоть до момента, как мы сошлись с Витей. И на самом интимном месте ловлю ступор.
Я не понимаю, как объяснить дочке, что между нами произошло. Вряд ли ей стоит знать про родео? Но как по-другому пояснить, что так бешено тянуло и искрило между нами? Почему я каждый раз возвращалась к нему?
— Ты просто влюбилась в него, да?
— Да, — вздыхаю, разбирая спутанные кудряшки на её парике. — Меня так долго никто не любил, что, похоже, именно этим Витя меня и покорил.
Свет давно включён, а мы медленно погружаемся в сон. Сквозь дрему я чувствую очень странный запах палёного пластика. Рита прижимается сильнее, отгоняя тревожные мысли подальше.