Страница 60 из 120
Глава 18
Считается, что злые духи не могут овладеть телом священнослужителя, однако это не совсем так. Нечистая сила подстерегает священников в те моменты, когда они наиболее уязвимы. Например, в моменты исповедей или сотворения молитв. И вот тут, если им удаётся поймать священника на неосторожно сказанном слове, пиши пропало — злой дух войдёт в тело священника. Что уж там говорить про Феликса, редкого знатока мужских тел. Это монахиней он бы побрезговал, а Капитоном Марковичем — никогда. Тем более что тот сам подставился во время спонтанной молитвы. Сам выдал разрешение войти в тело его.
Несчастный священник катался по полу, выл, кашлял, пытаясь исторгнуть из себя потустороннее тело, но Феликса не просто так называли «взломщиком» — он к любому, даже к самому строптивому замку мог подобрать ключик.
Валера наблюдал за ними с включённым секундомером. Шутки шутками, а полезным опытом разбрасываться не следует. Капитон Маркович боролся целых четыре минуты, и это был очень хороший показатель для слабенького пенсионера. Значит, не такой уж он и плохой священник. Обычный-то поп и двух секунд бы не простоял против Феликса, а Капа — кремень! Умели при Советской власти воспитывать рать Божию. Не то что сейчас. Демона узрят — и не в церкви, а в мерседесе от него прячутся. Как будто это поможет?
— Ну, долго ты там будешь ещё валяться? Я же вижу, что ты победил! — строго спросил он, заметив, что Капитон Маркович перестал шевелиться и теперь просто лежал без движения.
— Очень упёртый старикан. На совесть мне давит, — отозвался Феликс. — И вообще, я устал. Вот если бы меня поцеловали?
— И не надейся. А будешь отлынивать от работы, я тебя перепродам. Вот ему, Капитону Марковичу и сбагрю. Он тебе на совесть будет каждый день давить за твои срамные делишки, молиться за упокой, а ты будешь страдать и корчиться — грубым голосом пообещал Валерий Васильевич.
Феликс немедленно вскочил на ноги.
— Совсем шуток не понимаешь, Валерочка. Я же пошутил.
— А я нет. Приступай к работе.
Одержимый, не торопясь с деловитым видом обошел пирамиду, огляделся по сторонам, а затем принялся рассказывать:
— Сейф можно открыть только одним способом: нужно повторить комбинацию, состоящую из шестисот символов. Ошибёшься — и придётся повторять заново, а у нас нет права на ошибку.
— Ловушки? — уточнил Валера.
— Да. Обрати внимание на поверхность. Ты здорово швырнул свой костыль, и он попал точно в ребро октаэдра. Если бы он угодил вот сюда, в середину этого кирпичика, и попал по символу… Видишь, едва заметный рисунок? — могла сработать и другая ловушка. Что-нибудь ядовитое, скажем, тот самый знаменитый нейротоксин Гоголь-Моголя, от которого мозги превращаются в жижу. Значит так: я буду нажимать на символы в определённом порядке, а ты мне подсказывать, и тогда мы этот сейф преспокойно откроем. Ну, а если ошибусь, тебе придётся поискать мне другое тело.
— Намекаешь, что Капа не выживет? — задумчиво спросил Валера.
— Говорю, как есть. Раб Божий Капитон на полном серьёзе даст дуба, так и не познав до конца всю сладость и прелесть мужских объятий, — хихикнул Феликс и добавил:
— Это я заодно и его предупреждаю, а то начнёт дёргаться без разрешения. Всякое бывает.
— Угу. А как определить самый первый символ? — спросил Валера, присматриваясь к рельефной поверхности сейфа. Вблизи было ясно видно, что пирамида состоит из множества кирпичиков и на каждом нанесён свой символ не похожий на другие. Что-то знакомое…
— Да не пяль ты зря бельма, это маньчжурские знаки. Говорю же: это реплика. Тот, кто делал октаэдр, полностью скопировал технику Гоголь-Моголя. Они не придумали ничего нового. Вон — даже порядок расположения подсказок не изменился. Весь зал в подсказках, — неопределённо махнув сообщил Феликс.
Валера оглянулся. Зал полностью забит различным бытовым хламом. Феликс из него дурака делает? Если это так, то он жестоко поплатится. Взломщик, кажется, понял его мысли и указал на синюю вазу с журавлями, стоявшую на круглом столике.
— Эпоха Цин. Я могу на глаз сказать, когда её слепили и кто был мастером. Она — первый символ. Журавли символизируют удачу. Гоголь-Моголь был великий шутник, а эти ведьмаки просто бездари.
Он вздохнул и, подняв глаза к потолку, добавил:
— Ну хотя бы павлинчика. Не могли поставить вазу с павлинчиком?
— Нажимай, давай на символ, павлинчик, — потребовал нетерпеливый Валера.
— Сей момент.
Одержимый похабно облизнул указательный палец правой руки и приложил его к одному из кирпичиков пирамиды. Раздался негромкий щелчок. Валера обошёл пирамиду и обнаружил, что с противоположной стороны выдвинулся кирпичик и что, оказывается, он полый, а внутри лежит золотая монета.
— Только не вздумай совать туда палец и забирать сокровище, — предупредил его бдительный взломщик.
— Почему?
— Во-первых, это тоже ловушка. Ящичек захлопнется и отсечёт тебе палец. Рассчитано на жадных. А во-вторых: как только ящичек закроется, активируется другая ловушка — шипы, например. Весь сейф утыкан скрытыми шипами с нейротоксином. Ты должен строго надавить на символ, а более, никуда свои каляпы не суй. Ящичек закроется, и я смогу со своей стороны нажать на следующий по порядку. И никак иначе. Таковы правила, мой хороший.
Валера с большим сожалением выполнил его указание.
— Что теперь? — спросил он, когда ящичек встал на место.
— А теперь я начну нажимать быстрее, а ты успевай захлопывать. И так…
Феликс в азарте потёр ладони и огляделся.
— Блюдо, миска, чашка для чая. Начнём.
*****
Денис чётко осознавал, в какой глубокой жопе он оказался. Это подставной Федя спустя час игры не догонял, хлопал глазами, краснел, вытирал пот со лба и глупо улыбался, а ему всё было ясно, и оставалось только подыгрывать. Белла недовольно хмурилась. Её можно было понять: пять миллионов рублей за каких-то несчастных три партии. Сначала выиграла Вильгельмина, потом архиепископ собрал «фул-хаус», а затем и грузинский князь урвал толику малую, продемонстрировав обществу настоящий «стрит-флэш». И Денис ничего не мог сделать: ни подменить карты, ни посчитать их, даже рукав грузина и то не удалось пощупать. А ведь там точно пряталась лишняя парочка червей.