Каникулы археологов

Сначала археолог подумал, что сдохший ведьмак всё-таки успел задействовать часть систем безопасности бункера, поскольку решётка явно опускалась с потолка и убиралась таким же способом — ибо никаких замков они не обнаружили. Зато обнаружили несколько каменных скульптур, стоявших по углам сейфовой зоны за решёткой, и у одной из этих скульптур глаза загорелись красным.

— Вурдалак! — ахнул Капитон и машинально попятился.

— Капа, тихо. Пока решётка не убрана — мы в безопасности.

До Валеры сразу дошло, что всё как раз нормально. Если бы сейф вскрывали, то не было бы и решётки. Ну и тогда, конечно, ловкие медвежатники стали бы законной добычей вурдалака. Зверюга почуяла чужих и без лишнего шума переместилась в центр комнаты, поближе к вкусной человечинке.

— Какой-то он необычный. Белого цвета… Хм-м… — пробормотал Валера, изучая нежить.

— И много вы их за свою жизнь видели? — с сарказмом в голосе поинтересовался изрядно струхнувший Капитон.

— Представьте себе, да. У этого броня есть. Значит, что?

— Что? — глупо переспросил церковник.

— Ему больше сотни лет. При получении качественного питания вурдалаки растут и крепнут, пока не покрываются чешуёй. Чешуи нет. Развитие пошло несколько иначе.

Вурдалак, видимо, почуял, что компаньоны его обсуждают, и демонстративно придвинулся ближе. Валера направил фонарик прямо ему в харю. Вурдалак даже не вздрогнул. Он по-прежнему напоминал каменную статую. Церковник отметил, что археолог прав и белый цвет весьма не характерен для этой твари. Шкура должна быть сизого или лилового цвета.

— Вы правы, он выглядит так, словно бы его щедро измазали побелкой, — прошептал он.

— Это не побелка. Старые особи выделяют контактный яд. Яд на когтях и зубах, по своим свойствам напоминающий ботулотоксин. Они становятся старше и покрываются ядовитой слизью. А это то, что мы видим, — это уже не слизь. Ядовитая короста. Достаточно одного прикосновения — и тебя парализует. Вурдалак живёт очень давно и, возможно, от скуки мимикрировал под статую. Они и не такие штуки проделывают. Я однажды… Впрочем, неважно. Этого гада из крупнокалиберного пулемёта не завалишь. Придётся пойти на хитрость.

Говоря эти слова, Валера шарил по своим лохмотьям, пока не обнаружил рулетку.

Церковник только глазами хлопал, наблюдая, как археолог деловито отмеряет расстояние до решётки.

— …1,45. Дальше он не дотянется, — задумчиво бормотал Валера.

— Вы о чём?

— Лапы его видите? Он ждёт, пока мы приблизимся, и тогда попытается ухватить. Длина лапы вместе с когтями…Ровно: один метр сорок сантиметров и ещё пять, запас. Вон как смотрит! Понимает, падла. Всё понимает.

— И что нам от этого? У вас гранатомёт при себе? Как вы собираетесь… А зачем черта? Я не понимаю…

Церковник осёкся, наблюдая, как археолог, отмерив нужное ему расстояние, присел на корточки и сделал отметки на полу.

— Капа, я давно хотел спросить: зачем вы взяли с собой кистень?

— Это кадило! — обиделся иеромонах.

— Да? А так на кистень похоже. Короче, вставайте напротив вот этой черты и начинайте его окуривать. Если он зевнёт — это уже хорошо.

— А… а вы?

— А я — мигом.

Валера скрылся за дверью и начал активно копаться в сумках.

Капитон Маркович перекрестился, встал у отмеченной черты и разжёг кадило.

— Молитву читать?! — крикнул он, оглянувшись.

— Лучше сказку… «Посадил дед репку» или ещё чего… — невнятно отозвался Валера.

— Ох, ты… Я же не помню. Ну допустим. Посадил, отче дед, зело, семена репы сладкой да ядрёной. Ходил, поливал, ухаживал, трудился аки пчела… В назначенный сро-о-о-ок репа поспе-е-е-ела!!!

Вурдалак вытаращился на церковника и испуганно заморгал.

— Хрена себе! Во даёт! — восхитился археолог, слушая, как сказка постепенно перерастает в церковное песнопение.

— …Позвала мирянка, тадыть, дочь дочери своей во помощь да во искуплении-и-е. И пришла девица красоты неописанной, но скромности раболепной полна, ибо закон Божий блюла неусыпно-о-о!!!

Вурдалак не то что начал зевать от такой сказки — он просто обалдел. А Капитон Маркович сам не заметил, как вошёл в раж.

— …И тогда позвали зверей и тварей домашних, кои во дворе и в каждом доме обитают во пользу и каждой твари по паре-е-е!!! Видиши, яко репа растёт, смачна да богата, сокруши мышцу грешному и лукавому да во искупление-е-е. И пришла мышца хвостом своим Филистимлянским как махнула-а-а!!! Да возрадовались все живущие на земле и на небе, и птицы, и рыбы, и звери лесные, и прочие-е-е. Ибо все уразумели, как праведен Господь и правды возлюби-и-и!!! Аминь!

— Аминь, — прошептал Валера, незаметно подкравшись к решётке.

В руке у него был баллончик для распыления жидкости, а в баллончике — суперклей, секретная разработка Восьмого отдела. Пользуясь тем, что вурдалак прибалдел от ангельской сказки, он быстро попшикал на прутья, а потом заорал во весь голос:

— А ну, сукин кот, подь сюды! А ну, фас меня, падла ты тухлая!

Капитон Маркович сбился на полуслове. Вурдалак очнулся и с неуловимой для человеческого взгляда скоростью кинулся рвать добычу на части. Валера издевательски захохотал, уворачиваясь от страшной когтистой лапы и…

Вурдалак прилип мордой между двух прутьев, а следом — его левая лапа, которой он схватился за прут, чтобы вытянуть вторую подальше.

— Влип, барбос! Так тебе и надо, шобла блохастая! — засмеялся довольный собой археолог. Вурдалак обиженно взвыл и ухватился свободной рукой за соседний прут — и вот тут уже приклеился окончательно.

— Не вырвется? — испуганно спросил церковник.

— Капа! Вы меня как мастера обижаете. Не доверяете клею — так я его изолентой прикручу? — предложил Валера.

Иеромонах сначала подумал, что его компаньон насмешничает, но тот действительно достал моток синей изоленты и шустро обмотал лапы и голову вурдалака.

— А как мы решётку, того? — призадумался Капитон. — Может, нужно поискать выключатель?

— Скорее всего, там, на сенсорной панели, нужно ввести специальный код, но, к сожалению, такой информацией я не обладаю. Придётся по старинке. Болгаркой.

Говоря эти слова, Валера безразлично пожал плечами.

— А как же вурдалак?

— Да как скажете: вместе с ним и разрежу.

— Но… это же жестоко! — ужаснулся Капитон.

— В смысле жестоко? Капа, вы о чём? — не понял Валера.

— А нельзя ли его… умертвить, ну чтобы не мучился?

— Можно, но мне нечем. Вон у вас кадило есть — трахните его кадилом по голове.