Страница 5 из 120
Денис при этих словах помрачнел. Первый день... Он вспомнил, как его пьяный дружок, перебрав алкоголя, возомнил себя татаро-монгольским игом и как он в вагоне-ресторане требовал дань за двенадцать лет. Как он взял эту дань натурой, изъяв все запасы шампанского и красной икры. Как он потом учил Лёху стрелять шампанским от бедра и на вскидку... Ой, ещё и официанток всех заморочил. Одна даже с поезда соскочила, потому что Валера ей подарил звезду вместе с погонами, сорванными с нечаянно там присутствовавшего генерала, и пообещал свадьбу прямо тут, если она успеет за подвенечным платьем. Если принять во внимание её рвение и то, что он не успел ей стереть память, у официантки были все шансы потребовать с Валеры обещанное.
— Может не будете сегодня квасить? — с надеждой в голосе спросил Денис.
— Не-е, не бойся. Лёха в надёжных руках. Тем более что сегодня нас ждёт другая развлекуха.
Валера зевнул.
— Какая? — испугался Денис. — Шашлыки в тамбуре собрались пожарить?
— Не.
— Опять в пиратов играть надумали?
— Каких пиратов? Ах да. Надо команду распустить. Абордаж отменяется. Всё равно палку для флага не нашли.
— Я уже их распустил заочно, пока ты спал.
— Да как ты смеешь, юнга позорная! Я щас боцмана разбужу — будешь палубу драить! Эй, Лёха? — рассердился Валера, вспомнив, как он вчера объявил себя капитаном и даже успел завербовать себе в пиратскую команду пытавшихся спрятаться от него пассажиров. Лёху он назначил боцманом, а Денису было приказано склянки бить. Планировалось сместить начальника поезда и водрузить над тепловозом пиратский флаг. Валера обещал пассажирам добычу с товарняков: нефть, золото, лес, туалет в карантинных зонах каждому по возможности и буквально к полуночи несогласных уже практически не было. Они уже собирался идти шатать власть, но тут Лёха рассказал ему про сигнальные флажки и канаты. Валера заинтересовался, ушёл в купе вязать канат, да там и уснул, а Денис бегал, как сайгак, и приводил пассажиров в чувство. Слава богу — все про это забыли. Все, кроме Дениса. Только у некоторых пассажирок пропали цветные купальники. Валере нужны были флажки. Но если он надумал отдыхать так масштабно и дальше, то второй день поездки пассажиры и поезд могут не пережить.
— Хвааатит! Прости дурака! Виноват. Больше не буду «Япошу» калечить. Всё осознал и готов искупить свою вину! — взмолился Денис.
Валера подумал и протянул руку:
— Ладно, белый господин прощает своего раба и разрешает поцеловать кончики пальцев.
— Да пошёл ты!
— Нет, погоди. Лучше поцелуй мне пятку! — обрадовался Валера.
— Прямо в носке?
— Да, я предохраняюсь. Ты ещё та зараза!
— Сам себя в пятку целуй, — отказался Денис. Угнетающая атмосфера разрядилась. Валера перестал сердиться на друга, и к нему снова вернулось хорошее настроение.
Спустя пять минут белый господин изъявил желание испить холодной газированной воды из вагона-ресторана, а заодно потребовал выкрасть бутылку тридцатилетнего виски из купе, где ехал генерал со своей толстой женой. Ну, тот, который вчера без погон остался. Как только виски окажется на столе, чернокожий слуга будет посвящён в тайны белого господина и допущен к весёлым конкурсам.
«Вот же шантажист хитрожопый. Ничего не расскажет, пока ему не принесут тот вискарь».
Денис прихватил сломанную гитару, намереваясь выкинуть её при помощи проводницы. Валера оценил его попытку немного прибраться и тоже решил поучаствовать. Он начал с энтузиазмом собирать пустые бутылки в пустой пакет. Потом выглянул в коридор, поймал проходившего мимо пассажира и торжественно вручил ему приз за победу в игре «Поле Чудес». Пассажир так обрадовался подарку, что пообещал не открывать его до самого окончания поездки. Это же такая память! Спасибо! Спасибо, господин Квадратыч, хотелось бы напоследок передать привет... Ну, тут уж Валера не стал дожидаться окончания представления — очень уж сильный получился морок. Он вернулся в купе, где остался недоволен уборкой, и, чтобы хоть как-то решить проблему, в первую очередь задумчиво почесал нос.
К возвращению Дениса купе сияло чистотой, бельё было свежим, и даже у храпевшего Лёхи пахло изо рта освежителем. Валера сидел за столом свежий и умытый, словно вчера ничего не было. Он был занят важным делом: распаковывал курицу, завёрнутую в фольгу.
— Откуда дровишки? — спросил Денис, кивая на курицу.
— Общительный я очень. И выпить люблю. Добрые попутчики не оставят археолога голодным. Отдадут последнее…
— Соседей по вагону прибираться заставил?
— Угу.
Неопределённо ответил Валера и на всякий случай понюхал курицу.
— Вроде свежая. Ты будешь завтракать?
— Буду! Из принципа.
Денис поставил бутылку виски на стол.
— Отлично, — Валера потёр в предвкушении ладони. — Генеральский вискарик. Им и позавтракаем, родимым.
Денис, не спрашивая разрешения, оторвал у курицы ногу, попробовал. Ну, будем считать, что Валера еду не украл, а подарили.
— Лёху будить? — чавкая, спросил он.
— Рано. Сначала обсудим план мероприятий.
Валера откупорил бутылку и налил себе целый стакан. Денис ел, поглядывая, как его друг пьёт этот стакан залпом, а сам думал: это сейчас Валера молодой и может себе позволить такие подвиги, но придёт время, и печень вступит с ним в конфронтацию. И что тогда? Сдать алкаша в наркологический диспансер? Насильно? Он же сопротивляться будет. Может, хорошо, что он ему наврал про гостиницу? В санатории он и нервы подлечит, и здоровье всякое… А то чуть что орёт и угрожает — электрофорез! Электрофорез! В санатории он точно есть. Вот и пусть наконец на себе попробует.
Утолив жажду, Валера поманил товарища пальцем и таинственно произнёс:
— Вчера в наш поезд подсели каталы.
— И что? Пусть катятся, — не понял его Денис.
— Поздно. Они заметили его. — Валера кивнул на соседа сверху. — И им известно, что Лёха при деньгах. Встреча их неизбежна. Мы вчера оба убедились, что Лёха — азартный мужик, а это значит…
— Ничего это не значит, это не наше дело, — возразил Денис, осознав, во что его втягивают.
— Ты же не позволишь Лёхе приехать домой без денег? Какой ты жестокий, Дениска, — вздохнул Валера. Он оторвал у курицы вторую ногу и добавил:
— Это бессовестно. Даже жареная кура тебя осуждает.
— Пусть осуждает. Ты опять мутное дело задумал!