Страница 12 из 120
Денис понял, что ещё немного — и страдающий от жары нечистый дух устроит на автостанции настоящий террор. Поэтому пострадавший водитель был оперативно взят под белы рученьки и усажен на своё рабочее место, где у него моментально всё прошло. Целебное водительское сиденье, прям просто. Да тут всё целебное, одно слово — курорт.
Всю дорогу Валера вёл себя безобразно. Едва автобус выехал на дорогу и водитель включил шансон, как археолог тут же затеял бунт. Водителю были обещаны смертные кары при участии всех пассажиров — «и так в адском автобусе едем, честное слово! Ты чё, решил нас всех в пропасть сбросить? Убить нас решил, террорист? Вон уже и песни про тюрьму слушаешь. Готовишься, да? Тётеньки, вы только вслушайтесь в текст! Судили парня молодого… Он там всю семью порешил вместе с сестрой, по тексту, а мы с вами — следующие!»
Попытка Дениса разрядить обстановку ни к чему не привела, потому что Валера уже успел подружиться с пассажирами. А манипулировать стихийными бунтами этот подлец учился у самого Лаперуза. Водителя заставили выключить музыку, а вместо этого было предложено петь хором.
Денис всю дорогу затыкал уши, ибо Валера уговорил пассажиров петь песни «Сектора газа». И все запели, хотя до этого многие не знали слов.
— На костре! На костре — сгорела в огне! — пели пассажиры. — Моя ведьма сгорела в огнееее…
Помимо этого, археолог постоянно требовал останавливаться у ларьков и магазинов, пополняя оскудевшие запасы алкоголя. К пансионату все добрались уже изрядно наклюкавшимися.
Валера и Денис выходили последними через задние двери. Сначала полетели сумки, а потом и Дениска, получивший смачный поджопник.
— Ай!
— Это тебе задаток! Будешь знать, как экономить на отдыхе! — пригрозил Валера.
— Да чё я-то? Там в брошюре другое сказано!
— Зато посмотри, какая красота вокруг! Я ещё в автобусе выяснил, куда мы едем! Пиявками будем тебя лечить. Я узнавал — у них есть.
Денис, почёсывая ушибленный зад, огляделся и был вынужден признать, что «санаторий» и «пансионат» — это слишком громкие слова. Однако здание большое, длинное, и вон даже бассейн вдалеке. Без воды почему-то, но ведь бассейн.
— Наверное, там лечебные грязи, — предположил он вслух.
— Лечебная тина, как минимум. В ней тебя и похороним, — зловеще пообещал Валера.
Перед ними возвышались гостеприимно распахнутые кривые железные ворота, за которыми археологи увидели длинное трёхэтажное здание с множеством балкончиков. Пассажиры автобуса вереницей шли по каменной дорожке мимо высохшего фонтана и направлялись к центральному входу. Валера, пиная свои сумки, пошёл за ними, напевая:
— Зачем человеку каникулы? Задумывался кто-нибудь? А человеку каникулы…
— Нужны, чтоб прибухнуть… — льстиво подпел Денис, помогая поднести вещи.
Валера допинал сумку до ворот и замер возле плаката, изучая вслух расписание:
— Подъём… зарядка… завтрак… лечебные грязи… прогулки в парке… дыхательная гимнастика… лечебный массаж… Вечером танцы… кому за сорок… М-да. Танцы-то меня и смущают…
Он повернул голову к Денису и спросил:
— А ты не боишься соседок? Тут девчонки бойкие. Среди них даже вдовы и бабушки есть.
— Намекаешь, что нам лучше свалить?
— Зачем? Тебя вечером танцы ждут. Ты же не откажешь? Я хотел сказать — ты же никому не откажешь? В такие места обычно женщины едут без мужей, а тут — ты?
— Намекаешь? Будут приставать? — переспросил Денис.
— Скажем так — это пророчество. Вижу я тебя, Денис, в недалёком будущем, сидящим на сосне, а внизу вокруг сосны пляшет кардио-балет.
— Тут сосен нет, — Денис огляделся.
— А вот эти длинные, зелёные — это чего? — Валера указал пальцем на парковую зону с правой стороны от здания.
— Туи. Кипарисы вроде, — присмотревшись, ответил тот.
— Сидит, значит, Дениска на туе, в макушку вцепился, а внизу его подстерегают три-четыре старушки и ждут, когда он от голода вниз спустится, — продолжил Валера своё зловещее предсказание.
— Чувствую, что без твоего науськивания в этом предсказании не обошлось? — мрачно спросил Денис.
— Да что ты. Я себя вижу в отдалении, в гамаке и с фотоаппаратом. Нужно же будет сфотографировать, как ты с туи навернёшься. Желательно…
Валера ткнул пальцем в расписание:
— В 9:45, когда оздоровительная пробежка проходить будет. Там-то тебя и затопчут.
Денис вздохнул, заметил палку, валявшуюся под плакатом, и, подобрав её, припал перед Валерой на одно колено. Затем он картинно чмокнул её и протянул почтительно, держа на раскрытых ладонях:
— Бей меня, друг, пытай. Я ведь добра хотел! Хотел, чтобы ты своё здоровье, нервами покалеченное, на югах поправил.
Валера, ухмыляясь, взял палку и закинул её в кусты.
— Чё, и бить не будешь? — искренне удивился Денис. — Обещаю, я не буду уворачиваться.
— Это мне не интересно. А знаешь почему?
Валера показал золотую монетку.
— Вот почему. За это тебе, дорогой Деня, нынче полная амнистия.
— В смысле?
— Я сказал — полная. Долги прощены, косяки тоже, можешь начинать косячить с чистого листа.
— Чё? И три миллиона за «Япошу»? Ты же обещал, что я до самой смерти землю есть буду? — не поверил ему Денис.
— Теперь это строго по желанию. Хочется — ешь, не хочется — ешь макароны. Я нынче добрый, — успокоил его Валера.
— А за то, что я у тебя Маринку увёл? В прошлом году? — уточнил Денис.
— Открою тебе правду: не ты её увёл, а я ей доплатил, чтобы она увелась, — сознался Валера.
— Что? Да ты целый год мне за неё электрошокером угрожал! Вот такой ты друг, да?
— Это для твоей же пользы. Ты её вспоминал и на сторону увильнуть боялся. Взять хотя бы тот случай со Светочкой? Тебе после того случая веры нет.
— Ничего себе? Да ты нас тогда обоих налысо побрил! Света потом в неврологии лежала, у неё истерика была!
— У меня тоже был траур. И у меня тоже были нервы. А волосы у вас обоих отросли лучше прежних. Так что моя месть оказалась полезной.
Денис надулся. Валера весело подбросил монету в воздух, поймал и полюбовался ею на солнце.
— Жизнь с чистого листа, — повторил он. — Всего за одну монетку. Она все твои долги перекрывает.
— Но ведь она одна. Ну развеивает она морок, но она одна, — Денис недовольно поморщился.
Они дотащили сумки до ближайшей лавочки и уселись под тенистым деревом. Денис поднял голову и принюхался:
— Это тис.
— М-дя?
— Точно он. Я все деревья по запаху различаю.