Страница 18 из 89
Глава 7.
Почему я вообще решила, что нелепая сделка с чудаковатым курьером - шутка?
Всю дорогу до дома эта мысль так и зудела в голове и иногда, когда среди целой кучи невнятных объяснений, я случайно натыкалась на что-то вроде: «Он симпатичный и вызывает доверие», или «Улыбка у него добрая», или «Человек с такими глазами не может таить зла» - я даже морщилась от острого осознания своей дурости...
Ага, не может он. Как же! Поймал на своё обаяние, как первоклашку на мяукающего котёночка, и теперь моя наивность неумолимо оборачивалась самым настоящим рабством.
Неужели я и правда такая идиотка и ничего не смыслю в людях? Или он подстроил всё с самого начала, а я просто угодила в ловушку?
Попыталась воскресить в памяти события недельной давности.
...Тогда я была слишком подавлена новостью о смерти Григория Андреевича. Каждый день - словно в тумане. Вставала по утрам и словно зомби плелась на работу. Там высиживала положенный срок и также отрешённо плелась домой. Всё слилось в один бесцветный поток. Помню, что даже в днях недели потерялась, совершенно выпав из реальности. Я ведь действительно очень уважала и ценила Григория Андреевича. Возможно, это прозвучит пафосно, особенно учитывая, что знакомы-то мы были всего три года, только в стенах офиса и, чтобы там не трепали злые языки – исключительно в рамках деловых отношений, но он был мне как отец.
Может, потому, что я потеряла своих родителей в тринадцать лет, возраст, когда уже не маленькая, но ещё и далеко не взрослая? Мне всегда не хватало вот такого строгого доверительного отношения, чувства, что в меня верят не только потому, что я любимая внучка (уж этого бабушка дала мне сколько хочу) – а оценивая мой потенциал, мягко подталкивая к выходу из зоны комфорта и в то же время поддерживая на крутых виражах. Стоит ли удивляться, что смерть Григория Андреевича стала для меня личной трагедией?
В один из дней, ближе к полудню, стало совсем невмоготу, и я решила проветриться. Сразу через дорогу от нашего офиса находился небольшой, но уютный парк с милыми коваными лавочками и фонтаном. Я любила гулять там после работы, особенно в ту пору, когда аромат цветущих акаций пьянил голову. Казалось, что это какое-то волшебное место, куда не добралась цивилизация. Ландшафт, растения, атмосфера – всё, даже воздух здесь были особенными! Странно, что этот парк вообще сохранился, и город-хищник до сих пор не поглотил его, выплюнув взамен райского уголка очередной безликий торгово-развлекательный центр.
По одной из Янкиных версий, это Лисовский-старший договорился с кем-то из городской администрации, чтобы парк оставался в неизменном виде, потому что именно здесь он познакомился со своей первой женой, и именно здесь сделал ей предложение. Насколько правдива была эта легенда, я не успела узнать у шефа, да и не было подходящего момента для таких личных разговоров, но она мне очень нравилась. Я словно чувствовала здесь ауру той огромной любви.
Несмотря на полуденную духоту, в парке было много народа. Все тенистые лавочки заняты, и только одна, основательно прогретая июньским солнышком, оставалась свободной. Желающих поджариться не находилось.
Пару раз прогулявшись по аллее туда-обратно в надежде, что хоть кто-то уйдёт и освободит местечко в тени, я поняла, что сегодня не мой день. Было жарко, действительно очень жарко. Узкая юбка-карандаш длиной до колен и жакет совершенно не подходили для такой прогулки – только в офисе под сплитом сидеть. Я скинула пиджачок, шпильки и, жмурясь от удовольствия, шагнула на стриженый, чуть влажный газон. И словно свежий ветерок, прорвавший мучительный штиль, в моё сердце робко порхнула радость жизни. Григорий Андреевич не хотел бы, чтобы я кисла, это точно. Надо жить, надо работать и в силу своих возможностей продолжать его дело. У меня даже возникла шальная мысль подлезть под поливалку, что мелкой водяной пылью рисовала над травкой радугу, словно говоря мне – смотри, Мир вокруг прекрасен, надо жить дальше!
- Девушка, а не хотите ко мне в гости? – прервал мои мысли весёлый голос.
Я открыла глаза. Парень напротив похлопал по скамейке, показывая, что рядом с ним есть местечко. Это был Пол. Эмм... Пашка.
Его скамья уютно расположилась под тенистым клёном и была достаточно велика для того, чтобы вместить нас обоих. Но я только мотнула головой:
- Спасибо, мне и здесь неплохо!
- Да не бойтесь, я не кусаюсь, - усмехнулся он в ответ. – Я же вижу, как вас припекает. Идите, идите сюда. Приставать не буду, обещаю!
В тот момент мне меньше всего на свете хотелось знакомиться и общаться. Наоборот – побыть бы в одиночестве, разгрузить голову от дурных мыслей и спокойно насладиться пойманным ощущением радости жизни... Но солнце жарило нещадно, просто до одури, и я решилась-таки принять приглашение.
Устроившись на самом краю скамейки, я демонстративно отвернулась от своего случайного соседа и, достав наушники, включила музыку. А он и не собирался со мной заигрывать - спокойно сидел и ел мороженое и, казалось, совершенно не обращал на меня внимания. Даже обидно как-то стало...
Долго пялиться на фонтан я не смогла - любопытство и азарт жгли изнутри. Аккуратно развернувшись и делая вид, что ковыряюсь в телефоне, стала разглядывать своего спасителя.
Пашка сразу показался мне симпатичным, хотя и немного странным. Взлохмаченные русые волосы, необычные, кристально-чистые голубые глаза с лукавым прищуром, лёгкая небритость. Он был в кожаной, клёпанной куртке, надетой поверх цветастой футболки навыпуск, в узких, исписанных замысловатыми граффити джинсах и массивных сапогах высотой до середины голени, с металлическими клёпками и цепями. И это в такую-то жару! И ещё мороженное это, которое он лизал, совершенно по-детски присасываясь к донышку вафельного стаканчика – чтобы не капало, и блаженно при этом жмурился. Так мило! Но как-то...
Уже тогда у меня промелькнула мысль, что он немного не в себе. Удовлетворив любопытство, но не желая иметь дело с неадекватными, я снова отвернулась. А он, видимо почувствовав мои сигналы, доел свое мороженое и просто ушёл.