Страница 38 из 44
Вот почему потом понадобились тайные дома и незаконное лечение.
Не просто чтобы спрятать смерть Роланда Ливена.
Чтобы уничтожить всех, кто видел, что гражданских собирались оставить умирать ради придворных бумаг.
— Вы спасали не корону, — сказала она. — Вы спасали казнокрадство, завязанное на войну.
Ливен усмехнулся.
— Леди Вальк, вы все еще слишком честны в формулировках. У двора это называется устойчивостью государства.
— Убийство свидетелей — тоже?
— Если государство держится на том, чтобы никто не читал неправильные списки, — иногда да.
Второй человек у шкафа нервно дернул ножом у горла Адели.
Она едва сдержала крик.
Элина сделала маленький шаг вперед — инстинктивно, не думая.
Арден мгновенно вытянул руку, преграждая ей путь.
— Не ближе.
Она посмотрела на его ладонь перед собой и внезапно поняла, насколько все сжалось: между правдой и смертью осталась ширина одного шага.
— Меллен нашел реестр, — сказала она. — Лисса — старый журнал. Марта знала про вывод штата. Адель видела живого Невэра после приказа. Вы убирали не только людей. Вы убирали все линии, которые вели к этому приказу.
— И к людям, которые его подписали, — спокойно добавил Ливен. — А они, в отличие от мертвых лекарок и секретарей, еще полезны империи.
Терс сжал челюсти.
— Назовите их.
— Зачем? Чтобы вы красиво записали это в новый протокол? — Ливен качнул головой. — Поздно, Рейнар. Даже если вы выйдете отсюда живым, ни одна такая бумага не дойдет до трона без тех рук, что уже много лет держат его за горло в белой перчатке.
Арден шагнул еще ближе.
— Отпустите Адель.
— И вы отпустите все это? — тихо спросил Ливен. — Нет, генерал. Вы ведь уже один раз сделали выбор против приказа и решили, что можете жить дальше. А я пять лет живу рядом с тем, что от него осталось.
Элина вдруг увидела это ясно: Ливен не был просто холодным убийцей. Он был человеком, который слишком долго кормил свою личную боль государственной ложью, пока сам не перестал различать одно от другого. Племянник, приказ, потеря лица при дворе, страх, что вскроется настоящее назначение кареты, годы вычищения следов — все это сплавилось в нем в одну и ту же одержимость.
— Роланд умер не из-за Ардена, — сказала она тихо. — Он умер потому, что вы все согласились считать чужие жизни разменом. И потому что потом не вынесли правды.
На этот раз Ливен посмотрел на нее без тени снисходительности.
— Возможно. Но поздняя честность редко кого спасает.
Он резко дернул Адель на себя и свободной рукой выхватил из вскрытого пакета узкий тубус.
Арден рванулся.
Одновременно Терс пошел справа.
Второй человек Ливена ударил ножом не в Адель — в ближайшую лампу на столе. Стекло разлетелось. Масло брызнуло на бумаги и вспыхнуло. Огонь побежал по старым лентам, как по сухой траве.
— Нет! — выдохнула Элина.
Она бросилась к столу прежде, чем успела подумать. Схватила верхний пакет, сбросила на камень уже занявшиеся листы, давя пламя рукавом. Жар полоснул по коже. Дым рванул в лицо.
Слева раздался глухой удар — Арден сцепился со вторым человеком Ливена. Терс пытался перехватить самого камергера. Адель вырвалась на полшага, но Ливен снова поймал ее, уже за волосы, и потащил к внутренней створке красного шкафа в глубине секции.
Элина кашлянула, прижимая к груди пакет с бумагами.
Тогда она увидела главное.
Красный шкаф был не шкафом.
Это была дверь.
Скрытый архивный сейф в толще стены, закрытый на дворовую печать более старую и тяжелую, чем все, что они взламывали до этого. На бронзовой пластине темнел императорский герб.
И Ливен шел именно туда.
— Арден! — крикнула она. — Он хочет в сейф!
Арден отшвырнул противника так, что тот ударился спиной о стеллаж, и рванулся вперед. Но в этот момент со стороны верхнего прохода загремели шаги.
Много.
Вооруженные.
В зал ворвались люди в черно-золотой форме внутренней дворцовой стражи.
Не Канцелярия.
Личная императорская охрана.
Их капитан, седой, с непроницаемым лицом, остановился у входа и громко произнес:
— По прямому приказу его императорского величества. Всем немедленно прекратить действия. Красный военный архив подлежит немедленной герметизации. Генералу Вальку — отойти от печати. Лорду-комиссару Терсу — передать все найденные материалы под дворцовый надзор.
Тишина ударила по залу почти так же, как минуту назад огонь.
Даже Ливен на секунду замер.
Потом на его лице появилась та самая едва заметная усталая улыбка, которую Элина уже начинала ненавидеть.
Вот, значит, как.
Не просто человек у трона.
Трон сам уже проснулся и пришел запечатывать собственную гниль.
— Вы слышали приказ, генерал, — сказал капитан стражи. — Немедленно отойти.
Арден стоял между горящим столом и красной дверью. На лице его не было ни ярости, ни сомнения. Только страшная, почти бесстрастная сосредоточенность человека, которого в очередной раз ставят перед выбором, от которого у других хватило бы совести отказаться.
— Ливен вооружен, — сказал он.
— Лорд-камергер действует в пределах особого дворцового мандата, — ответил капитан.
Терс коротко, зло рассмеялся.
— Вот и дождались. Теперь убийцы у вас называются мандатами.
— Лорд-комиссар, не усугубляйте. Приказ императора прямой.
Элина сжимала спасенный пакет так крепко, что края бумаги врезались в ладони. В груди поднималась не паника. Что-то хуже — ледяное понимание, что сейчас их снова заставляют выбрать между жизнью, правдой и покорностью тому самому знаку, который сделал всю эту бойню возможной.
Ливен между тем уже добрался до красной двери. Одной рукой он удерживал Адель, другой вставлял тубус в боковой замок-приемник. Огонь от лампы добежал до края стола, полз по рассыпанным лентам. Еще минута — и зал наполнится едким дымом окончательно.
— Арден, — тихо сказала Элина.
Он не обернулся.
Капитан сделал шаг вперед.
— Генерал Вальк, повторяю приказ его величества. Не вскрывать внутренний архив. Не применять силу в красном секторе. Отойти.
Именно в эту секунду Ливен резко толкнул Адель прочь от себя — прямо в сторону Элины.
Все произошло слишком быстро.