Страница 11 из 44
Глава 4. Бывшие супруги под одной крышей
После ее слов тишина в зале для вскрытий стала почти невыносимой.
Арден не шелохнулся. Лишь медленно убрал руку от чашки и снова натянул перчатку — привычно, аккуратно, будто этим простым движением можно было вернуть миру прежние очертания. Элина стояла напротив, чувствуя, как в груди стучит кровь. Она слишком хорошо знала, что бывает после таких открытий: или человек начинает оправдываться, торопливо и грубо, или, наоборот, уходит в глухое молчание. Арден не сделал ни того, ни другого.
— Никому не повторяйте это, пока мы не поймем, что именно вы нашли, — произнес он наконец.
Элина коротко усмехнулась.
— Как удобно. Когда улика ведет ко мне, вы приказываете арестовать. Когда улика ведет к вам, просите осторожности.
— Я не прошу. Я предупреждаю.
— Чем именно? Тем, что вы опасны?
Он посмотрел на нее устало, почти тяжело.
— Тем, что вы сейчас стоите слишком близко к тому, о чем не должны были узнать.
Она стиснула пальцы так, что ногти больно впились в ладонь.
— Прекрасный ответ. Почти исповедь.
Арден покачал головой.
— Нет. Исповедь выглядела бы иначе.
Он взял со стола чашку, поднял к свету и некоторое время всматривался в темную воду, где уже погасли багровые искры.
— Отзывается не моя личная магия, Элина, — сказал он негромко. — Отзывается след командного контура.
Она нахмурилась.
— Говорите ясно.
— На Седьмой переправе использовали особые удерживающие техники. Закрытые. Те, о которых не пишут в обычных сводках. Все они были завязаны на один огневой образец — на сигнатуру командира операции. На мою.
Элина молчала.
Теперь сказанное не делало его невиновным. Напротив — лишь сильнее вплетало в дело. Значит, магический след на теле Ивара Меллена действительно шел из той же закрытой северной истории. Значит, человек, который держал Меллена перед смертью, либо сам был связан с Седьмой переправой, либо имел доступ к запрещенной технике, привязанной к Ардену.
— И сколько человек могли использовать такой контур? — спросила она.
— Немного.
— Сколько?
— Хватит, чтобы это стало плохой новостью. И слишком мало, чтобы я мог назвать это совпадением.
Элина опустила взгляд на тело.
— Вы сказали, Меллен был прикреплен к полевому трибуналу. Значит, он видел не только бумаги. Он видел и людей.
— Да.
— И вас тоже.
— Да.
Она вскинула голову.
— Тогда вы солгали мне. Вы знали его лучше, чем сказали.
Арден ответил не сразу. В свете лампы лицо его казалось усталым, почти резким, как у человека, который слишком давно не спал и слишком долго нес на себе чужую тайну.
— Я знал его достаточно, чтобы понимать, что он не из тех, кто ищет смерти, — произнес он. — И достаточно, чтобы догадываться: если Меллен полез в архивы сейчас, значит, кто-то его напугал сильнее, чем Тайная канцелярия.
— Почему вы не сказали этого сразу?
— Потому что вас уже вели к обвинению. А мне нужно было понять, кто успел сделать первый ход.
Элина шагнула к нему ближе.
— И ради этого вы решили, что мне можно не доверять?
— Нет, — тихо сказал Арден. — Ради этого я решил, что вам нельзя знать лишнего раньше времени.
— Какая разница.
Он посмотрел на нее так, что на долю секунды ей стало трудно дышать.
— Для меня — большая.
Ответить она не успела. Дверь в зал резко отворилась, и на пороге появился лорд-комиссар Терс. За ним — молодой архивный писарь с кожаной папкой под мышкой и тот самый старший страж, что сопровождал Элину по дворцу.
Взгляд Терса сразу перешел с Ардена на нее, потом на стол, на чашку, на раскрытые протоколы.
— Надеюсь, вы не убили друг друга раньше, чем я успел получить заключение, — сухо сказал он.
— Пока нет, — отозвалась Элина.
— Уже достижение.
Терс подошел ближе.
— Что у вас?
Элина коротко изложила выводы: смерть наступила не в часовне, ножевая рана не была первичной, жертву удерживали, на теле есть след закрытой драконьей техники, связанной с северным делом. Про Ардена она не сказала ни слова сверх необходимого. Не потому, что поверила ему. Пока нет. Но потому, что в его предупреждении была правда: назвать это сейчас вслух значило не прояснить дело, а отдать его в руки людей, которые слишком охотно пользуются чужими обвинениями.
Терс слушал, не перебивая. Лишь к концу его лицо стало жестче.
— Значит, дворец скомпрометирован сильнее, чем я предполагал, — проговорил он. — И если Меллена действительно допрашивали по следам северного трибунала, дело уже не ограничивается одной подставой.
— Оно и не ограничивалось, — сказала Элина. — Меня пытались не просто очернить. Меня пытались привязать к утечке, которую я даже не видела.
— Теперь я это понимаю.
— Вы поразительно быстро учитесь, лорд-комиссар.
Уголок его рта дернулся.
— Генерал, — обратился он к Ардену, — подготовьте перевод леди Вальк в главное здание Канцелярии. С этого момента она будет работать там. Отдельные комнаты, отдельный доступ, усиленная охрана.
— Под охраной или под надзором? — спросила Элина.
— Сегодня это одно и то же, — ответил Терс. — Я не оставлю вас во дворце, где трупы раскладывают как приглашения на казнь.
Он повернулся к писарю:
— Поднимите архивные ведомости по Седьмой переправе, все сопроводительные журналы, реестр допуска во второе хранилище и последние запросы Меллена за месяц.
Писарь побледнел.
— Милорд... Седьмая переправа запечатана высшим уровнем.
— Я в курсе. Именно поэтому вы не обсуждаете приказ, а исполняете его.
Тот поспешно поклонился и исчез за дверью.
Терс снова посмотрел на Элину.
— Вы хотели работать, леди Вальк. Работайте. Но с этого часа шаг в сторону без уведомления — и я сам передам ваше дело в суд.
— Значит, мы поняли друг друга.
— Надеюсь, нет, — произнес он. — Взаимопонимание обычно обходится слишком дорого.
Главное здание Тайной канцелярии стояло не в парадной части дворцового комплекса, а чуть в стороне, за внутренним двором, куда не вели мраморные лестницы и не выходили балконы для торжественных приветствий. Здесь не было ни золота, ни праздничных цветов, ни музыки. Только темный камень, узкие окна и ощущение, будто сам воздух здесь умеет хранить чужие тайны.
К рассвету Элина уже ненавидела это здание.