Вершитель хаоса

Глава 30. Принятие

Удар.

Мое тело врезается во что-то мягкое — не в твердую землю или камень, а в нечто теплое. Воздух выбивается из легких, и я издаю звук, похожий на хрип умирающего животного. Мир вокруг размыт, краски смешиваются в одну липкую массу, но я слышу голос.

Его голос.

— Элис! Элис, нет! — кричит Хаос, впиваясь пальцами в мои плечи, трясет. В его голосе столько отчаяния, столько боли, что мое ускользающее сознание на мгновение фокусируется на этом истошном крике. — Элис, очнись! Пожалуйста, очнись!

Теплые сильные руки обхватывают мое лицо, трясут его, словно пытаются вернуть из мира мертвых. Его пальцы впиваются мне в щеки, и я чувствую когти, которые едва не прокалывают кожу. Хаос кричит — не словами, а просто криком, который звучит как рев раненого зверя, как звук конца света.

— Нет, нет, нет!

Умоляю!

— повторяет он, и я слышу в его голосе то, что никогда не слышала раньше. Полное, абсолютное отчаяние. Страх, который сильнее любого врага, любой магии.

Я пытаюсь что-то сказать, но голоса нет. Только хрип, боль, которая пронизывает каждую клеточку тела. Черные вены все еще ползут по коже, все еще пульсируют, все еще пожирают меня изнутри. Размыто вижу его лицо над своим — искаженное, полное такого ужаса, что становится еще больнее.

И тогда Хаос делает нечто невероятное.

Его руки прижимаются к моей груди, и я чувствую, как что-то начинает вытягиваться из меня. Не физически, но магически. Это ощущение похоже на то, будто кто-то вытягивает из моего тела нити — тонкие, черные, живые нити тьмы Королевы Пик. Они выходят медленно, болезненно, словно каждая нить прикреплена к моему сердцу, душе.

Я кричу. Мой голос вырывается из груди, и это крик чистой боли, чистого ужаса. Но это боль и другого рода — боль исцеления, спасения. Черные нити вытягиваются из меня все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг рук Хаоса, как его кожа начинает чернеть, языки тьмы извиваются вокруг его пальцев, запястий.

Хаос не останавливается. Его лицо искажает страх, когда он смотрит то на меня, то на мое тело ниже шеи. И продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю эту проклятую магию, всю эту тьму, которая пыталась меня поглотить. Его руки чернеют все больше, кожа, вены, словно сама смерть течет по его ним.

Я делаю первый чистый вдох. Порывистый, напоминающий вдох утопающего. Воздух входит в легкие, и это ощущение похоже на рождение заново. Мой разум вспыхивает более чистым сознанием, глаза распахиваются, и я наконец-то четко вижу его. Вижу Хаоса, который спасает мою жизнь, отравляя собственную.

— Хаос, — хриплю тонко, хватаюсь дрожащими руками за его руки, лежащие на моей груди. — Хаос, остановись...

Но он не слушает. Его синие глаза смотрят на меня с такой любовью, такой болью, что ощущаю, как сердце разрывается на куски. Когда он видит, что смотрю на него более осознанно, его лицо озаряется улыбкой. Эта улыбка пробивается сквозь горе и слезы, ужас того, что он делает сам с собой.

— Я здесь, — шепчет он порывисто, и его голос звучит как молитва. — Я здесь, малышка. Я спасу тебя. Спасу тебя, даже если это будет последнее, что сделаю, — шепчет он снова и снова, пока поглощает яд из моего тела.

Его глаза блестят от боли и слез, но он продолжает. Продолжает вытягивать из меня всю тьму, при этом иногда крича от боли. Он поглощает всю магию Королевы Пик. Черные нити выходят из моего тела все быстрее, и я вижу, как они обвиваются вокруг его рук, как его кожа становится все более черной, как языки тьмы начинают ползти вверх по его рукам, к плечам, к шее.

Меня сотрясает в последний раз, словно в судороге. Не от холода, а от облегчения, от того, что магия наконец-то покидает мое тело полностью. Мышцы сокращаются, тело выгибается, и я издаю звук, который похож на крик новорожденного. Так и есть. Я рождаюсь заново. Смерть отступает. Это больно, но это боль жизни, возвращения в мир живых.

Когда последняя нить черной магии вытягивается из моего тела и обвивает руку Хаоса, чувствую, как мое тело расслабляется. Боль отступает. Облегчение так велико, что начинаю непроизвольно рыдать. Я жива. Он снова спас меня. Успел.

Хаос же издает звук, похожий на стон. Встает и шарахается от меня, больше не выдерживая этой пытки. Его руки падают, и я вижу, как черная магия медленно дрожит тенями у его пальцев. Извивается выше и дрожит у плеч. Он рычит, борется, словно впитывает её, принимает в себя. Красивое мужское лицо искажается до неузнаваемости, но, когда он снова смотрит на меня, видит, что я жива, улыбается сквозь эту боль.

— Ты жива, — шепчет Хаос. Его голос тихий, а тело сотрясает крупная дрожь. Он сопротивляется яду с новой силой и тени гаснут у его плеч, подавляемые его волей. — Ты жива, Элис. Ты выживешь.

Затем на меня наваливается усталость. Она накатывает неотвратимой волной, громоздкой, тяжелой. Сознание меркнет, хоть и всеми силами сопротивляюсь этому. Но это не страшная усталость, просто усталость от боли. От того, что прошла через ад и вышла с другой его стороны живой. В конце концов, сдаюсь. Закрываю глаза, и впервые за долгое время мой сон не омрачают кошмары. Просто сплю. Глубоко, мирно, словно в коконе, который создал для меня Хаос. Мой враг, который спасает мою жизнь снова и снова.

***

Открыв глаза, первое, что замечаю — это тишину.

Это не тишина пустоты или смерти, а тишина жизни. Редкие звуки доносятся откуда-то издалека — шум воды из ванной комнаты. Я лежу в кровати почти обнаженная. Кожей ощущаю — ткани под моим телом мягкие, шелковистые. Зрение фокусируется с большим трудом на потолке он украшен сложным узором, но тот до боли знаком. Комната. Это комната Хаоса в доме с тысячей дверей.

Но что-то изменилось. Или, может быть, я просто видела её иначе раньше, когда была охвачена страхом? Теперь, когда смотрю вокруг, вижу детали, которые раньше пропускала. На стенах висят картины — не черные и мрачные, а выполненные в оттенках синего и серебра. На полках стоят книги, свечи, какие-то странные предметы, которые напоминают артефакты из разных миров. Окно, через которое видно небо Страны чудес, украшено занавесками из тонкого бордового шелка, которые развеваются от невидимого ветра. На столе в тарелках лежат угощения: виноград, пирожные, тонко нарезанные кусочки мяса.