Страница 82 из 135
Глава 26. Прошлое в полумраке
Шляпник помогает мне устроиться поудобнее в кровати, подкладывая под спину еще несколько подушек. Его движения осторожны, деликатны, словно он боится, что вот-вот рассыплюсь на куски. Может быть, он прав. Сейчас я чувствую себя именно так — будто составлена из осколков, которые держатся вместе только благодаря воле.
— Отдохни, — говорит он мягко, и в его голосе звучит дружеская поддержка, что-то, что заставляет мой разум немного расслабиться. — Времени у нас хватает. Хаос найдет дорогу. Он всегда находит.
Я хочу возразить, хочу сказать, что времени совсем нет, что черные вены уже ползут по моей руке, что каждый час приближает меня к неминуемому. Но в голосе Шляпника звучит такая уверенность, что позволяю себе поверить. Хотя бы на время. Хотя бы на эту ночь.
Соня прыгает на кровать и устраивается рядом со мной, свернувшись клубком. Ее маленькое тело теплое, и я чувствую, как она издает тихое мурлыканье — звук, который не должен издавать хорек, но здесь, в этом странном мире, все возможно. Я кладу здоровую руку на мягкий мех Сони, и она прижимается ко мне еще ближе. Это быстро успокаивает.
Шляпник и Мартовский Заяц устраиваются в креслах по обе стороны от кровати. Мартовский Заяц укрывается пледом в полоску, который выглядит так, словно соткан из самой радуги. Шляпник оставляет свой на коленях, и смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать. Его голубые глаза светятся в тусклом свете ламп, которые горят по углам комнаты, создавая мягкие, почти призрачные тени.
Комната погружается в тишину. Только слышно потрескивание свечей, тихое дыхание Сони, далекий звук ветра за окном. Я закрываю глаза, но сон не приходит. Вместо этого мой разум начинает работать, прокручивая события последних дней, недель, может быть, месяцев. Я уже не знаю, сколько времени провела в Стране чудес. Время здесь течет иначе. Оно тягучее и зыбкое одновременно, такое, что сложно понять, движется ли вообще. Только в этом укромном месте появляется ощущение, что оно хоть немного, но работает как надо.
— Шляпник? — спрашиваю я в тишину, не открывая глаз.
— Да, Элис?
Его голос звучит спокойно, словно он ждал этого вопроса.
— Расскажи мне. О Хаосе. О Королеве Пик. О том, как все это началось.
Долгая пауза становится катализатором. Я открываю глаза и вижу, что Шляпник смотрит на меня. В его взгляде — боль, которая кажется намного древнее, чем сам Шляпник. Словно он носит в себе груз чужих ошибок, чужих грехов.
— Ты уверена? — спрашивает он. — Это не очень приятная история.
— Мне нужно знать, — отвечаю честно. — Мне нужно понять, почему все так сложилось.
Шляпник вздыхает и откидывается в кресле, закрывая глаза. Его лицо в тусклом свете ламп выглядит иначе — мягче, печальнее. И я вдруг замечаю, какой он красивый мужчина. Не в том смысле, в котором красив Принц Пик с его идеальными чертами. Красивый по-другому. Его красота — это красота печали, мудрости, тысячелетнего одиночества. Красота того, кто видел слишком много и потерял еще больше.
— Королева Пик, — начинает он медленно, — не всегда была такой, какой ты ее видела. Когда-то она была... — он подбирает слова, — она была светлой. Настоящим светом в этом мире. Она была нашей королевой, нашей защитницей, подругой.
Мартовский Заяц издает тихий звук, похожий на всхлип. Но Шляпник продолжает.
— Она любила. Боже, как она любила. Был один мужчина — существо древнее, почти столь же древнее, как сама Страна чудес. Она отдала ему все. Свое сердце, силу, надежду. У них вскоре должен был появиться наследник. Мы думали, что счастье будет вечным. Что они будут править вместе, и Страна чудес находится в правильных руках.
Я слушаю, не прерывая. Соня прижимается ко мне еще ближе, словно тоже знает эту историю и ей больно слушать дальше.
— Но когда она узнала о Хаосе, о его чувствах к смертной девушке, подумала о его желании покинуть Страну чудес ради нее... — Шляпник нервно смеется, и этот смех звучит как треск стекла. — Она испугалась. Испугалась, что потеряет его и то, что вершит хаос в этом мире поддерживая его жизнь. Что он уйдет.
При тусклом свете ламп я замечаю, как красиво выглядит Шляпник, одновременно слушая то, что уже знаю. Его лицо имеет правильные черты, голубые глаза светятся интеллектом и грустью одновременно. Яркие рыжие волосы, слегка растрепанные, падают на лоб так, что это выглядит ужасно гармонично. Ловлю себя на мысли, что ни за что, читая сказку, не представила бы Шляпника именно таким.
— Хаос никогда не оступился бы, — продолжает он с такой уверенностью, что верю каждому его слову. — Он никогда не покинул бы нас, своих друзей. Хоть и полюбил девушку из мира людей больше, чем саму жизнь. Но Королева Пик не поверила в это. Она боялась. И страх — это самый опасный советчик при принятии важного решения. Голос Шляпника стал еще тише.
Я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее. Я знала, что это произойдет и узнаю то, как все случилось, но слышать это вслух — совсем другое. В сердце вспыхивает неконтролируемая ревность к девушке, которая была слишком важна. Не такая как я, та Элис — особенная для
него
.
— Она нашла древнюю книгу, — продолжает свой рассказ Шляпник. — Книгу, которая была запрещена еще до того, как я родился. В ней были заклинания, магия, которая имела цену. Огромную цену. Магия, которая требовала жертвы. Не просто жизни, а части самой сущности того, кто ее использует.
Я слушаю, и мой разум начинает собирать воедино фрагменты. Понимать, куда ведут его слова.
— Королева Пик нашла заклинание, — говорит Шляпник, и его голос звучит как приговор. — Она применила его, чтобы пленить Хаоса. Использовала его слабость — любовь к той девушке — как якорь. Связала его, заковала в магические цепи, которые не может разорвать. И в обмен на это...
Он замолкает, и я вижу, как его плечи содрогаются.
— В обмен за это она потеряла своего возлюбленного. Он попытался остановить ее, попытался помешать ей использовать запретную магию. Но было слишком поздно. Магия была уже в ней, уже пила из нее жизнь, силу, любовь. И он... он погиб, пытаясь спасти ее от самой себя.
Я чувствую, как слезы начинают катиться по моим щекам. Сама не понимаю, плачу ли я из-за Королевы Пик, ее возлюбленного, Хаоса, или из-за себя. Может быть, из-за всего сразу.