Вершитель хаоса

Мир на мгновение становится размытым вихрем. Слышу звук разбивающейся посуды, чувствую холод, запах чего-то сладкого, что летит мне в лицо. Локоть врезается в торт, и я чувствую, как крем размазывается по моему лицу, по волосам, по платью. Стол под моим весом прогибается, и я слышу, как что-то падает на землю с громким стуком.

Я лежу на спине, задыхаясь, не в состоянии даже пошевелиться. Крем закрывает мне глаза, и я спешу вытереть его, потому что нужно видеть. Нужно убедиться, что чудовище не последовало за мной.

Оборачиваюсь, поднимаюсь на локти, и смотрю на забор.

Чудовище подлетает к нему со скоростью урагана. Его когти протягиваются вперед, готовые схватить, разорвать, уничтожить. Но когда оно касается забора, происходит нечто невероятное.

Чудовище останавливается. Не просто останавливается. Оно как будто натыкается на невидимую стену. Его тело вздрагивает, словно получило электрический удар. Красные глаза вспыхивают еще ярче, и я слышу его рев — не рев охотника, а рев боли, разочарования, гнева.

Черная слизь начинает стекать с его тела, превращаться в черный дым. Чудовище начинает растворяться, словно его медленно стирают с полотна реальности. Его когти исчезают первыми, потом лапы, потом туловище. Последними исчезают красные глаза, которые смотрят на меня с такой ненавистью, что чувствую ее холод даже на расстоянии.

И исчезает.

Остается лишь остаточная черная мгла, которая медленно рассеивается на ветру, становится все более прозрачной, пока не исчезает совсем. Я выдыхаю.

Первый полноценный вдох в течение последних часов. Воздух входит в легкие, и я чувствую, как напряжение начинает отступать. Боль в руке становится более острой, теперь, когда адреналин начинает спадать. Я смотрю на рану и чувствую, как тошнота поднимается в горле. Но я жива. Я выбралась. Я в безопасности.

И тогда я слышу голос.

— Элис! Как давно мы не виделись!

Голос звучит так радостно, так искренне, что на мгновение пугаюсь. Я поднимаю голову и вижу перед собой мужчину.

Он молодой, может быть, лет тридцать, с красивыми, почти женственными чертами лица. Его кожа бледна — не просто бледна, а почти прозрачна, словно никогда не видела солнца. Но его губы выделяются на этой бледности — они алые, ярко-красные, словно накрашены помадой или просто обладают такой естественной красотой, которая кажется невозможной.

Его глаза голубые, но не такие, как у Хаоса. Они светлые, почти ледяные, и обведены темным, словно кто-то провел вокруг них черными тенями. Волосы рыжие, кудрявые, слегка пушистые, и на фоне окружающего нас тумана они выглядят как яркое пятно света, которое окружает его голову как нимб.

Он одет со вкусом, но как-то старомодно. На нем жилет из черного бархата, белая рубашка с кружевными манжетами, жакет с длинными полами. В руке он держит чашку с чаем, которую поднимает в приветствии.

И только сейчас я замечаю, что лежу на столе.

На столе, покрытом белой ажурной скатертью. Он ломится от угощений — пирожных, печенья, булочек, фруктов. Который я только что буквально превратила в свое ложе, разбросав все по сторонам. Мое лицо в креме от торта. Волосы прилипли к щекам. Платье испачкано в сладком, липком нечто. Наверняка я выгляжу как дикое животное, которое только что выбралось из норы.

Но все это не самое странное.

Рядом со Шляпником — потому что это точно Шляпник, я узнаю его по наитию и сразу, словно видела тысячу раз во снах — сидит существо, про которое читала в сказке очень давно. Мартовский Заяц. Он огромный, но не настолько, как те, который видела в замке Королевы Пик. С длинными ушами, которые торчат в разные стороны. На его морде очки, толстые, с толстыми стеклами, и за ними два огромных черных глаза, которые смотрят на меня с интересом. Его мех белый, местами потертый, и он выглядит так, словно только что вышел из сумасшедшего дома.

А рядом с ним, свернувшись клубком, спит существо, которое я с трудом узнаю как Соню. Но Соня — это не мышь. Это хорек. Маленький, пушистый, с черными глазками, которые периодически открываются и закрываются, словно она пытается решить, стоит ли ей просыпаться.

Я кричу. Не просто кричу. Я издаю звук, который звучит как смесь ужаса, удивления и полного отсутствия здравого смысла. Я прыгаю со стола, но мои ноги запутываются в скатерти, и я падаю прямо на землю с громким стуком.

Мартовский Заяц вскакивает на ноги.

— Элис! — кричит он, и его голос звучит как крик совы, звук, который не должно издавать ни одно живое существо. — Ты вернулась! Ты вернулась к нам!

Шляпник тоже встает, бросает чашку через плечо и та летит вниз позади, разбиваясь о землю.

— Элис! — кричит он, и его голос звучит еще громче, чем голос Зайца. — Мы так долго ждали! Мы думали, ты никогда не вернешься! Ты опоздала на чай!

Соня открывает один глаз, потом другой, и издает звук, который звучит как смесь писка и мурлыканья. Она встает, потягивается, и кивает мне, словно приветствуя старую подругу.

Я сажусь на столе посреди этого хаоса, покрытая кремом, в разорванном платье, с кровоточащей раной на руке, и смотрю на трех существ, которые кричат, визжат и издают звуки, которые не должны издавать никакие живые существа.

— Ты должна была прийти раньше! — кричит Мартовский Заяц, подпрыгивая вверх и вниз. — Мы начали чай без тебя! Это очень невежливо!

— Невежливо! Очень невежливо! — повторяет Шляпник, хватая меня за плечи. Его руки холодные, почти ледяные, но его улыбка такая широкая, что кажется, лицо вот-вот разорвется. — Но мы простим тебе это, если сядешь и выпьешь чаю с нами!

Я пытаюсь что-то сказать, но не могу. Мой разум отказывается принимать такой вихрь информации. Я только что бежала от чудовища, которое было готово меня съесть. Я только что перепрыгнула через границу между мирами. Я только что упала на стол с чаем.

И теперь я стою перед Шляпником, Мартовским Зайцем и Соней, которые кричат о чае. Это не может быть реально. Но это реально.

Я смотрю на Шляпника, и он улыбается мне так широко, что вижу все его зубы. Они белые, острые, и кажется, что их слишком много для одного человека. Его голубые глаза светятся весельем, которое граничит с безумием.

— Шляпник? — спрашиваю я дрожащим голосом.

— Да, да, это я! — кричит он, прыгая вверх и вниз. Это выглядит довольно комично, учитывая насколько он высокий. — Я Шляпник! Я твой друг! Я помогал Хаосу! Дал ему шляпу! Помнишь?

Хаос говорил о Шляпнике. О том, что ты его друг, что помогал ему. Что дал ему синюю шляпу с ценником, которая позволяла ему входить в мир людей.