Вершитель хаоса

Я выдыхаю с облегчением и хватаю одежду как воришка. Было бы удобнее в брюках, но не привередничаю. Просто кладу все на пол и спешу надеть нижнее белье. А потом замираю, рассматривая топ. Сердце начинает биться еще быстрее. Оно в точности такое же, как то, что было на мне до этого, только не белое, а розовое. Обычные розовые трусики и топик. Даже бирка на них с тем же лейблом: S&D. Я всегда любила покупать у них белье. Простое и удобное. И красивое, хоть эта красота не в кружевах и рюшах. «Да он меня рассматривал тогда, когда переодевал!» - звучит громче, чем нужно мысль в голове. А потом я холодею от осознания и еще большего идиотизма ситуации, ведь понимаю, что снова мыслю вслух.

- Твою мать - говорю уже осознанно шевеля губами и языком, а Хаос начинает откровенно хохотать, его плечи буквально сотрясаются.

- У меня просто хорошая память, - издеваясь, оправдывается он. Но это оправдание лишь фарс, и мы оба это знаем. Он рассматривал меня, и именно это хотел дать понять, когда достал такое же белье, какое наблюдал на мне уже прежде с особенной внимательностью.

Быстро одеваю всю одежду, зашнуровываю ботинки, хоть руки трясутся от стыда и неловкости. А еще от страха, ведь понимаю - мне понравилось то, что он был настолько внимателен. Что смотрел на меня как на женщину тогда, а не как на девушку, которую просто спасает. Внизу живота невольно тяжелеет. Сжимаю колени, чтобы утихомирить возникшую реакцию, но это только все усугубляет.

В этот момент Хаос оборачивается, осматривает меня с ног до головы, цепляясь взглядом за край короткого платья. Ему определенно нравится та аура невинности, которую оно придает. Ему нравится, то, что он видит. Синие глаза светятся в полумраке мистическим блеском, его лицо выглядит серьезнее.

— Ты мог бы входить со мной, если бы действительно оберегал, — возвращаюсь к волнующей меня теме. — Мог бы помогать мне не только советами. Но ты не делаешь этого. Почему?

Мистер Хаос молчит долгое время. Потом он вздыхает, и его плечи опускаются.

— Ты права, я мог бы входить. Но если я буду помогать тебе, мы еще надолго застрянем здесь.

Даже у хаоса есть правила, которые он не может нарушать,

- говорит он медленно, — если я буду входить с тобой, ты не сможешь подняться выше. Двери работают так: чем сложнее испытание, которое ты проходишь одна, тем выше они поднимаются. Это способ Королевы Пик убедиться, что только достойные могут выбраться отсюда. Ты можешь не замечать, лестница выглядит бесконечной в обе стороны, - подходит он к перилам и заглядывает за них. – Но это не так Двери перемещаются на целые пролеты вверх.

Его слова звучат искренне, но я не уверена. Может быть, он просто хороший актёр? Может быть, всё это часть его игры?

— Сколько ещё дверей я должна посетить? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает мистер Хаос. — Лестница никогда не заканчивается в одном и том же месте. Может быть, ещё сотни дверей. Может быть, несколько.

Киваю, хотя внутри все кипит от негодования. Я хочу домой. Я хочу видеть Алекса. Я хочу выбраться из этого безумного мира!

— Тогда я хочу более сложное испытание. Хочу подняться выше за одну ночь. Я хочу быстрее добраться до выхода.

Мистер Хаос смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать.

— Это опасно. Очень опасно. Я не рекомендую.

— А я и не просила советов, — отвечаю твердо. — Дай мне дверь.

Мистер Хаос долго смотрит на меня, потом кивает. Видно, что он не хочет исполнять эту просьбу.

— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так, я буду ждать тебя за дверью. И я буду готов помочь.

Я не отвечаю. Просто жду, пока он выберет следующую дверь вечером. Мы опять идем весь день, а когда в коридоре на лестнице становится темнее, между нами повисает и вовсе гнетущее молчание. Хаос серьезен как никогда.

Дверь, которую он выбирает поздно вечером, выглядит совершенно необычно. Это не дверь в привычном смысле слова — это скорее портал, сделанный из песка. Песчинки танцуют в воздухе, образуя контур двери. И я слышу музыку. Тихую, нежную, манящую музыку, которая звучит как пение ангелов. И хоть ангелов никогда не слышала, но именно так себе и представляла их голоса.

— Эта комната опасна, — говорит мистер Хаос, и его голос звучит низко. — Здесь поёт песок. Его песни содержат воспоминания. Воспоминания всех, кто когда-либо был в этом мире. Если ты будешь слушать слишком долго, ты потеряешься в воспоминаниях. Ты забудешь о своём мире, о своей жизни, о своём брате и даже обо мне. Я смотрю на дверь, и мой страх начинает расти, ведь чувствую, что это испытание может быть последним. Что после этого я смогу выбраться отсюда.

— Я справлюсь, — говорю, хотя именно сейчас совсем не уверена в этом.

Мужчина берёт меня за руку, и его когти осторожно касаются моей кожи. Гладкие, прохладные. Невольно ловлю себя на мысли, что мне интересно, как бы он касался ими меня в других местах. Как бы это ощущалось?

— Элис, — на выдохе произносит Хаос, и в его голосе звучит что-то, чего я не слышала раньше. Отчаянье. — Пожалуйста, не входи туда. Пожалуйста

Я смотрю в глаза мужчины и вижу, то, как сложно ему дается собственный выбор прислушиваться ко мне. Что он действительно беспокоится. Но я также знаю, что должна войти. Что должна пройти это испытание.

— Я сделаю это — говорю уверенно, вспоминая о брате, о том сколько времени могло пройти с тех пор, как ловушка под названием Страна чудес захлопнулась для меня. — Я должна вернуться домой поскорее.

Вытягиваю руку из довольно крепкой хватки Хаоса. Он молит взглядом не уходить, но я открываю дверь и вхожу в мир песка.

***

Первое, что я слышу, когда переступаю порог — это волшебное переплетение самых потрясающих звуков. Это не просто музыка. Это голоса. Голоса, которые поют о любви, о боли, о радости, о горе. Голоса, которые рассказывают истории. Истории жизней, которые были прожиты, были потеряны и забыты.

Оказываюсь в центре бесконечной пустыни, окружённая песком, который поёт. Песчинки танцуют в воздухе, создавая образы. Я вижу людей, которые жили в этом мире. Их радость, боль, надежды.

И потом я вижу её.

Элис Лидделл.

Она молода, красива, её светлые волосы развеваются на ветру. Рядом с ней стоит мистер Хаос, но он выглядит иначе. Он выглядит более человечным, более живым. Его синие глаза светятся любовью, когда он смотрит на неё. Я понимаю, что никогда еще не видела его настолько настолько живым?