Страница 14 из 135
Глава 4. Карточный дом иллюзий
Ночь тянется бесконечно. Я сижу в глубине бутона, прижавшись к его мягким лепесткам, и не закрываю глаз ни на секунду. Каждый раз, когда веки начинают опускаться, слышу эхо крика — короткого, острого, полного боли. Слышу хлюпающие звуки. Слышу рев чудовища, состоящего из самой тьмы.
Элис мертва. Или... или она никогда не была живой? Мысль о том, что это все еще сон, не оставляет в покое. Она приходит ко мне где-то в три часа ночи, когда луна достигает зенита и её свет пробивается сквозь лепестки розы, окрашивая всё в серебристый цвет. Я сижу, обхватив колени руками, и думаю. Думаю, о том, как быстро появилась девушка, как идеально совпадали наши имена, как странно выглядела её реакция на мой крик. Как будто она ждала меня. Как будто это была... сцена. Спектакль. Или же отрицаю ужас происходящего со мной?
Холод пробегает по моей спине, и это уже не страх перед чудовищем. Это что-то другое. Это понимание того, что я попала в ловушку, которая намного сложнее, чем я думала. Когда первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь лепестки, наконец решаюсь выглянуть и посмотреть вниз. Мое сердце колотится в груди так сильно, что я боюсь, оно разорвёт рёбра. Медленно выглядываю из бутона, готовясь увидеть... ужас. Кровь. Останки. Но внизу, на чёрно-белой плитке тропинки, нет ничего.
Ничего, кроме карт.
Сотни карт разбросаны по земле, словно кто-то рассыпал целую колоду — нет, целые колоды. Они лежат повсюду: короли и королевы, валеты и десятки, тузы и двойки. Красные и чёрные, пики и черви, трефы и бубны. Карты покрывают землю, словно мозаика, создавая странный, хаотичный узор.
От Элис не осталось ничего. Ни крови, ни изорванной одежды, ни костей. Только карты. Я издаю звук, похожий на всхлип, и прижимаю руку ко рту. Мои ноги становятся ватными, и я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Девушка, с которой разговаривала, которая плакала, боялась — она была ненастоящей. Она была... картой? Иллюзией? Частью какой-то чудовищной игры? Я была права. Предчувствовала это ночью и не ошиблась
Но зачем? Зачем мне показывали это? Зачем мне нужно было встречать её, разговаривать, а потом наблюдать, как убивают? Ответ приходит, как удар кулака в живот: это был тест. Тест на мою реакцию. На то, смогу ли выжить. И я прошла его — не побежала вслепую, не кричала, не выдала себя. Я спряталась и тихо сидела в укромном месте.
Выжила.
Но какой ценой?
Я беру себя в руки, или пытаюсь это сделать, а после выбираюсь из бутона и начинаю спускаться. Каждый шаг причиняет боль. Руки исцарапаны, ноги в синяках, платье разорвано в нескольких местах. Выгляжу так, словно меня пропустили через мясорубку, но это еще ничто в сравнении с тем, что чувствую внутри.
Когда наконец достигаю земли, ноги подгибаются под весом тела, и я падаю на колени прямо на груду карт. Они разлетаются во все стороны от моего падения. Я смотрю на них, лежа на земле, и начинаю смеяться. Это не весёлый смех, а смех человека, который вот-вот сойдёт с ума. Карты. Всё здесь — карты. Мистер Хаос, его люди, которые выглядели как короли и королевы из колоды, эта девушка, ночь, крики. Всё это было частью одной большой игры в карты. А я была одной из фишек на столе. Я встаю, отряхиваю с себя карты и начинаю идти по тропинке дальше. Мне нужно выбраться отсюда. Нужно найти дорогу назад к Алексу. Понять, что происходит.
По мере того как иду, замечаю, что карты лежат не просто так. Они образуют дорожку, словно кто-то специально раскладывал их для меня. Горы карт возвышаются по обе стороны от тропинки, словно стены дома, сделанного из картона. Я прохожу мимо них, и каждый раз, когда смотрю вокруг, вижу новые лица. Девушки. Множество девушек, чьи лица отпечатаны на картах. Они смотрят на меня пустыми глазами, и я понимаю — это не просто карты. Это иллюзии тех девушек. Сколько их здесь было? Сотни? Тысячи? Все они ненастоящие люди — подставные Элис. И что-то внутри подсказывает, что ночное чудовище охотился на них не с проста. Он пытался найти среди них меня? Есть ли еще настоящие девушки в этой искаженной Стране чудес? Вопросов слишком много.
Мой желудок сжимается от голода, хочу пить, спать, ведь не спала всю ночь, тело изранено шипами, но продолжаю идти. Не имею права паниковать, это сломает меня быстрее всего. Нужно быть сильной. Вперед по тропе, только вперед.
Розовая чаща постепенно редеет, и я вижу, что впереди открывается просвет, ускоряю шаг, и сердце начинает биться чуть быстрее — может быть, это выход? Может быть, я вот-вот выберусь из этого кошмара? Но когда выхожу из чащи, вижу не выход, а развилку.
Две тропинки расходятся в разные стороны. Одна ведёт направо, другая — налево. Между ними стоит деревянный указатель, весь покрытый мхом и плющом, словно он стоял здесь много лет. На одной стороне указателя написано: «Дом тысячи дверей». На другой: «Тропа вечности скитаний». Останавливаюсь, глядя на указатель, и мне нужно всего несколько секунд, чтобы принять решение. Дом. Дом означает убежище. Возможность найти выход. Дом означает надежду. И сворачиваю направо, к дому тысячи дверей.
Тропинка становится немного уже, а кусты по обе стороны от неё гуще. Сухие листья шелестят под ногами, когда ступаю по тропе из черно-белых плиток, но отчетливо что-то слышу вдали. Странные, почти музыкальные звуки. Я замираю, прислушиваясь, и вдруг из кустов выбегает стая лис. Они появляются так внезапно, что я едва не кричу. Их рыжие хвосты извиваются позади них, как огненные вихри, а маленькие чёрные носики подёргиваются, нюхая воздух. Они окружают меня, но не агрессивно. Нет, они выглядят... счастливыми? Они мяукают — да, именно мяукают, как кошки, — и издают странные пищащие звуки, которые почти похожи на пение.
Я отступаю на шаг, мое тело напряжено, готовое к нападению. После ночи, которую я пережила, я боюсь даже безобидных животных. Но лисы не нападают. Они просто крутятся вокруг, нюхая одежду, ноги, руки. Одна из них — самая маленькая, с белым пятном на лбу — прыгает мне на плечо и начинает мурлыкать. Мурлыкать как кошка.
Постепенно страх начинает отступать, заменяясь любопытством. Я осторожно протягиваю руку и глажу одну из лис. Её шерсть мягкая и тёплая, и я чувствую, как её сердце бьётся под ладонью. Это живое существо. Это реально. И оно не хочет меня убить.
— Привет, — шепчу я, и лиса поворачивает голову, глядя на меня своими чёрными глазками-пуговками. — Вы... вы здесь, чтобы помочь мне?