Вершитель хаоса

Несмотря на всё, я чувствую, как тепло смущения заливает щёки. Это так типично для Хаоса — пытаться разрядить напряжение шуткой, флиртом, попыткой заставить меня забыть о том, почему злюсь на него. И это работает.

Почти работает.

Я разворачиваюсь и начинаю бежать вниз по ступеням, не оглядываясь. Я бегу потому, что знаю, что если остановлюсь, если позволю себе пробыть ещё хоть минуту рядом с ним, то поддамся его хитрости. Я бегу потому, что боюсь самой себя, своих чувств, своего желания согласиться с его словами. Подошвы ботинок стучат по ступеням, эхо разносится по лестнице. Считаю шаги, вдохи и выдохи, отвлекаюсь на всё, что угодно, только бы не думать о его словах, улыбке, синих глазах, которые смотрят прямо в душу.

И тогда всё становится тихо. Слишком тихо. Я замираю, прислушиваясь. Шаги Хаоса больше не преследуют. Его голос больше не слышен. Только мой собственный хрип дыхания, только биение собственного сердца. Я спускаюсь ещё на несколько ступенек, и в этот момент вижу её. Тень.

Но это не просто тень. Это реальность, мой самый страшный кошмар. Чудовище материализуется из темноты на одном из нижних пролётов, и мой крик застревает в горле, превращаясь в беззвучный вопль. Оно огромно — уже успела забыть, насколько. Его тело соткано из самой ночи, из чёрного дыма, который извивается и пульсирует. Красные глаза горят как два раскаленных угля, и когда оно смотрит вверх, прямо на меня, я чувствую, как холод пронизывает до костей.

Спина унизана шипами — огромные, острые, светящиеся зловещим красным светом. Пасть открывается настолько широко, что кажется, может проглотить целый этаж. Вижу зубы — бесчисленные острые зубы, которые блестят как осколки черного льда в его пасти.

Мой разум на мгновение отказывается производить какие-либо мысли. Я стою на ступеньке, не в состоянии даже пошевелиться, дышать. Напротив меня, хоть и ниже расположилась сама тьма, обретшая плоть и зубы. Смотрю на бра и понимаю – до ночи еще далеко, оно выбралось на охоту слишком рано. Но размышлять об этом не смею.

Оно издаёт звук — не рычание, не рев, а что-то среднее между ними, звук, который разрывает воздух и заставляет мои барабанные перепонки вибрировать от боли. Инстинкт самосохранения срабатывает мгновенно. Я разворачиваюсь и начинаю бежать вверх по ступеням, забывая о боли в ноге, об усталости, да обо всём, кроме одного —

бежать!

В этот же момент позади раздаётся звук когтей, скребущих по дереву. Бросаю взгляд через плечо. Чудовище движется быстро, слишком быстро, и я слышу, как оно поднимается по лестнице, прячась в тени. Боится света? Но я не думаю, я бегу. Лёгкие горят, ноги ломит, но я не останавливаюсь. Не могу остановиться.

Этаж. Ещё один. Ещё один. Я считаю их, пока бегу, слышу рев позади, он совсем близко, и в этот момент вижу дверь. Красивая деревянная дверь с позолоченной ручкой, выглядит совершенно неуместно в этом аду. Я тянусь к ней, пальцы уже касаются холодного металла ручки, когда... Из чёрной дымки и синего света появляется Хаос.

Визжу, вздрагивая от неожиданности, почти падая назад, но его рука хватает меня за запястье и резко тянет назад, не позволяя ни упасть, ни открыть дверь.

— Я же говорил, что тебе не убежать от меня? – говорит он, сжимая меня уже обеими руками так, словно скоро начну с ним драться.

— Нет! — кричу я, пытаясь вырваться, но его хватка железная. — Отпусти! Отпусти меня!

— Не эта дверь! — кричит он в ответ, и в его голосе слышится отчаяние. Он крепко держит меня и тащит за собой, выбирая другую дверь — ту, которую я не захотела открыть. Зелёная, с витиеватыми узорами, похожими на переплетённые ветви.

— Чудовище! Чудовище! – Кричу, извиваясь в его руках, стараясь посмотреть туда, откуда жду нападения. Но Хаос не позволяет, просто открывает дверь и буквально втягивает меня внутрь, захлопывая её за нами в последний момент.

Практически слышу рев позади, звук когтей, скребущих о дерево. Или же это моя фантазия настолько разыгралась от ужаса? Но мы уже не там. Дверь схлопывается и исчезает. Я медленно поднимаю взгляд к лицу мужчины в объятиях которого нахожусь и почти не могу вздохнуть, настолько сильно его руки сжимают тело.

— Пусти. — Двигаю плечами, но Хаос только шире начинает улыбаться.

— Попалась, грязнуля, — склоняется он к моему уху и шепчет, а после аккуратно отпускает и наблюдает, немного хмуря брови, как качаюсь на месте, стараясь не упасть. – Выглядишь так, словно вылезла из могилы. Не буду спрашивать из какой именно, ведь знаю ответ на этот вопрос. Но у меня возникает другой – какого черта, Элис?

Как можно ответить на вопрос почему убежала от того, кто пытался запереть меня навсегда? Хаос должен и сам понимать, что к чему. И он знает, но продолжает настаивать на ответах так, словно это я совершила самую большую глупость в жизни. Это раздражает. Даже, если он правда раскаялся. Все равно раздражает.

Вместо ответа отворачиваюсь и смотрю вокруг. Мы в саду. И он до жути необычный. Это сад из сказки, из кошмара, из безумного видения. Цветы здесь растут вверх ногами, их корни тянутся к небу, а лепестки свисают вниз, как странные щупальца. Трава светится мягким голубым светом, и когда я смотрю на неё, вижу, что каждый стебель движется независимо от других, словно танцует под музыку, которую слышит только он.

Деревья здесь не совсем деревья. Их стволы спирально закручены, ветви переплетаются в сложные узоры, и на каждой из них растут не листья, а маленькие фонарики, которые сияют мягким жёлтым светом. Небо над нами не совсем небо — это скорее переход между днём и ночью, где облака движутся в разные стороны, а звёзды видны даже при свете солнца. Оно, к счастью, нормальное.

Посередине сада течёт ручей. Вода в нем светится, переливаясь всеми оттенками радуги.

— Если будешь вести себя тихо, то это место останется безопасным, — предупреждает Хаос. Он всё ещё держит меня за локоть, но его хватка становится мягче. — Это место... живое, но оно не враждебно. Просто нужно уважать его правила.

— Эту воду, — указываю я на ручей. – Ее можно пить?

Хаос кивает в ответ, воодушевляясь тем, что не пытаюсь больше сбежать или отгородиться от него. На самом деле я до одури хочу пить. Сейчас для меня просто нет ничего важнее, чем желание поскорее утолить жажду.

Я быстро иду к ручью падаю на колени у кромки радужной воды. Руки дрожат, когда я зачерпываю ее в ладони. Вода холодная, чистая, и когда я пью, чувствую, как она растекается по горлу, как мой организм впитывает каждую каплю, как будто я была мертва, а теперь возвращаюсь к жизни.