Страница 11 из 80
Ржали все. Я тоже ржал, честно, потому что рассказано было мастерски, с этим «руки забыли» в нужном месте. Потом задал вопрос, который у меня, у единственного из восьми, видимо, зудел с середины легенды:
— А припой она где берет?
Курилка легла. Гроник вытер глаза и сказал, что вот поэтому технари и живут дольше романтиков, но умирают скучнее. На том верхний ярус закрыли, перешли на интендантов.
Гроника я, уходя, придержал на два вопроса, но не про перчатку, а про дело: он ходил на летную практику прошлой зимой, а я на нее шел через восемь недель. Гроник ответил по-товарищески, без баек: борта старые, инструкторы жесткие, смены длинные, кормят на причале лучше, чем в кампусе, и добавил одно, уже серьезно, понизив голос до делового: «Главное, Форк, попади в правильную смену. Смена решает все». В какую именно правильную, он не уточнил, а я не стал давить: до практики было восемь недель, а разведка, начатая слишком рано, портит данные.
Смеялся я вместе со всеми, а запомнил все. Это у меня не добродетель, это устройство: я запоминаю все, что слышу про железо, даже вранье, потому что вранье про железо, это тоже документация, только о людях. Сектор, где электроника врет с акцентом. Перчатка, после которой руки забывают ремесло. Сказки старшекурсников, ярус для позднего часа. Я сложил их на дальнюю полку, туда, где лежит у меня всякий хлам, не имеющий инвентарного номера, и полка приняла, не скрипнув.
Вечером я, как положено, доложил день Мири, в нычке, по свежим следам. Про Тал она выслушала молча, только уточнила формулировку «задачи, которой нет в условии», попросила повторить дословно и повторила за мной, как эхо с задержкой. Про перчатку высказалась сразу:
— Байка противоречит сама себе. Инструмент, который заменяет навык, не редкость: у тебя таких полъящика. Инструмент, который стирает навык, экономически бессмыслен: его не купят второй раз. Плохая конструкция для вранья. — Пауза, полторы секунды. — Что не отменяет интереса к сектору, где все врет на четыре процента. Ровно на четыре. Врать одинаково, это дорого, курсант. Дешевле ломаться по-разному.
Я спросил, к чему она это. Она сказала: «К статистике», и перевела разговор на программу недели, из чего я заключил, что у нее теперь тоже есть полка, и на полку эту она кладет, не спрашивая моего инвентарного порядка. Пусть. У напарников полки общие, просто доступ по очереди.
Программой недели у нее, к слову, шла теперь и тактика. Задачу про конвой она к моему приходу уже достала из учебной сети, прогнала по своим веткам и встретила меня готовым разбором: мое решение оценено как «верное при двух допущениях», оба допущения названы, и на сладкое предложены четыре варианта вводной, при которых мое решение убивает конвой целиком. Я разобрал все четыре. Два отбил, на третьем завис на полчаса, четвертый честно проиграл: там флагман оказывался цел и молчал намеренно, и против этой вводной моя логика «сначала железо» работала на противника. Итог она подвела сама: «Зафиксировано. Преподаватель ставит „хорошо“ авансом. Я аванс отработала: теперь оно заслуженное. Следующая». С ней не забалуешь. Собственно, за это и держим.
Про соседей по кубрику в ту неделю тоже пара строк, для полноты картины. Марк на тактику ходил, как на экзекуцию, добровольно и с ужасом: задачи без правильного ответа противоречили его религии, но статистику ее оценок он завел с первой пары и к пятнице уже знал среднее, дисперсию и то, что «отлично» она за первую лекцию не поставила никому. Мое «хорошо» в его таблице значилось выделенным шрифтом, и он дважды переспросил, точно ли не «хорошо с минусом». Дэйв после пары сказал только: «Строгая. Как мамка перед грозой», и это, если вдуматься, было самое точное описание из всех, что я слышал: у них на аграрной луне перед грозой, наверное, тоже сначала тихо и все считают, что успеют.
Остаток недели тактика догоняла меня дважды. В четверг, на самоподготовке, я поймал себя на том, что решаю задачу про конвой заново, вторым способом, через ордер, и записываю решение в тетрадь, ту самую, с формулами и знаком вопроса на полях. А в пятницу, у расписания, услышал, как двое с первого потока спорят, придет ли Тал принимать финальный экзамен, и один сказал: «Придет. Она всегда принимает то, что сеяла». Формулировка мне понравилась. Я ее тоже записал.
Про стакан скажу отдельно, потому что вы спросите. Стакан стоял на кафедре всю пару, полный, и она не притронулась к нему ни разу. В конце пары забрала с собой, полный же. Я это отметил, как отмечаю всякий расход, не сошедшийся с приходом, и объяснения у меня не было. Не пьет, зачем носит. Носит, зачем не пьет. Задача, которой нет в условии. Я решил ее не решать. Некоторые механизмы просят, чтобы в них не лазали, и я за тридцать лет… за восемнадцать, простите, за восемнадцать лет жизни научился эту просьбу слышать.
А в конце вторничной пары следующей недели, когда поток уже тек к выходу, меня у самой двери догнал лаборант кафедры, парень с планшетом и стопкой методичек под мышкой, и спросил, заглядывая в планшет:
— Форк? Роджер, второй поток?
— Так точно.
— Вас кафедра электротехники разыскивает. — Он сверился с записью и зачитал казенное, от чего у казенного всегда делается особенно уютно: — Список пересдач вывешен. Вы в списке. Явиться на кафедру для согласования даты.
И ушел со своими методичками, а я остался стоять в дверях аудитории тактики, между двумя войнами: за спиной задачи, которых нет в условии, впереди кафедра, с которой у меня три года как заморожен фронт.
Пересдача. Значит, арифметика из кабинета 2–14 пришла в движение.
На кафедру электротехники я явился в тот же день, в приемные часы, с планшетом и нейтральным выражением довольства службой, отработанным за три года до заводской гладкости. Лаборант кафедры, не тот, что ловил меня у аудитории, другой, постарше, нашел мою строку в списке, поводил стилусом и сообщил следующее. Пересдача по дисциплине «электротехника, курс первый, повторно» мне назначена. Формат: практический, на зачетном стенде, комиссия кафедры. Дата: будет определена дополнительно, в зависимости от готовности стенда и графика комиссии, ориентировочно в период летной практики, уведомление придет в кафедральном порядке.
— То есть дата будет позже. — Я держал стилус над строкой ознакомления и не подписывал.
— Дата будет. — Интонация была человека, который за эту формулировку не платит.