Хищник

Глава 10

Молчание

Дыхание.

Морана слышала его дыхание возле шеи, мягко касавшееся уха, согревающее кожу. Шею начало покалывать. Кровь прилила к этому месту, распаляя незнакомым ей пламенем, а каждый выдох распространял его все сильнее и сильнее по коже. Сердце Мораны замерло, пальцы крепче прижались к деревянной поверхности, пойманная в ловушку рука гудела от желания вырваться. Морана едва сдерживалась, стоя неподвижно, если не считать бурно вздымающейся груди; пальцы покалывало от потребности в прикосновениях, ощущениях, от жажды контакта с теплым мужским телом, которое она чувствовала за спиной – не прижимавшееся к ней, но отчетливо ощутимое.

Она повернулась к нему лицом.

Дыхание.

Запахи скотча и шоколада слились в пьянящую смесь, которую ей до боли хотелось попробовать на вкус. Морана глянула на его губы, пробежалась по ним взглядом, любуясь их полнотой, отчего ее одолевало желание вонзиться в них зубами, ощутить их гладкость и мягкость. Затем посмотрела на шрам в уголке его губ, который выглядывал из-под щетины, и ей захотелось провести по нему языком, вкусить его, почувствовать. Ее взгляд задержался на щетине вокруг его рта, и Морана задумалась, будет ли она царапать или щекотать ее кожу, а может, обжигать, выставляя всему миру напоказ следы его жадных прикосновений, красные и розовые пятна на коже, горящие воспоминаниями о его жажде.

Но мир точно не мог этого видеть.

Да и она потом не сможет.

Нет. Морана хотела его, но еще больше хотела выбросить его из головы. Это никогда не повторится, и она не желала об этом вспоминать. Больше никогда, как только откроет дверь и выйдет отсюда. Она собиралась вернуть коды и бросить к чертям эту жизнь. Хотела, чтобы все это стало лишь волнующим воспоминанием из прошлого. Вот и все.

Подняв взгляд, Морана посмотрела в его поразительные глаза, которые потемнели так сильно, что от их голубизны осталась лишь тонкая окружность по внешнему краю радужки, подсказывая ей, что он был настроен серьезно и ни в чем не притворялся. Он был возбужден, очень возбужден. Его дыхание стало тяжелым, глубоким, выверенным, а глаза воспылали сильным вожделением и ненавистью, настолько хорошо ей знакомой, что Морана уже больше не обращала на нее внимания.

– Не лезь ко мне своим ртом, – тихо процедила она.

Тристан Кейн сохранил совершенно бесстрастное выражение лица, только слегка приподнял бровь от раздражения.

– Я и не собирался.

Морана стиснула зубы, чувствуя, как глубоко внутри тлеют отголоски былого гнева. Она не понимала, почему его слова задевали ее, ведь сама об этом попросила, сама хотела этого, но все же задевали, и это разозлило ее еще больше. Это всего-навсего быстрый секс. Незачем усложнять.

– Значит, только членом, – грубо, беззастенчиво велела Морана, а ее тело пылало от ярости и желания, слившихся воедино так, что она уже не могла отличить одно от другого.

Тристан Кейн отпустил ее руку, слегка прищурившись, но не сдвинулся с места.

– Как много у тебя опыта?

Его вопрос подлил масла в огонь. Если он считал, что Морана станет рассказывать ему о своем сексуальном опыте, то заблуждался еще больше, чем она думала. Морана неосознанно сжала перед собой руки в кулаки и выпрямила спину.

– А как сильно ты хочешь получить по физиономии? – прорычала она достаточно тихо, чтобы ее не услышали с той стороны двери.

Тристан Кейн не сказал ни слова, смешение вожделения и ненависти горело чистым пламенем в его глазах. Он склонил голову набок, не сводя с нее глаз, а его лицо не выражало никаких эмоций.

Морана ждала, когда любое его слово, действие, неверный вздох заставят ее сорваться и прикончить его. Она была на грани.

Но он ничего не сделал. Вообще ничего.

Просто смотрел на нее, прищурившись.

Именно это и стало для нее последней каплей.

– Пошел ты на хрен! – выпалила Морана и отвернулась к двери, чтобы открыть ее и уйти, а внутри нее в довершение ко всем чувствам закипело унижение.

Она дрожала. Дрожала, будто ее тело переполнилось до краев, будто она была бомбой на грани взрыва, готовой уничтожить все и всех вокруг. Ох, если бы она в самом деле была бомбой, то хотела бы взорваться и первым делом прикончить этого ублюдка. Или, может, ее отца. И того извращенца за столом. Она дошла до гребаной черты. Ну разве не веселая у нее жизнь?

Морана почти отвернулась к двери, как вдруг в мгновение ока это произошло.

Тристан Кейн схватил ее за талию, прежде чем она ступила хоть шаг, и поднял с такой силой, какую она еще никогда не ощущала, отчего ее сердце ухнуло в пятки. Морана едва сдержала крик от внезапного движения, но, едва ее ноги оторвались от пола, Тристан Кейн подхватил ее, точно она весила не больше подушки, и усадил на гранитную столешницу перед зеркалом.

Холодный гранит неожиданно и грубо коснулся разгоряченной кожи, заставляя Морану втянуть воздух сквозь стиснутые зубы, когда он резко ее опустил.

Платье задралось до бедер, а прикосновение прохладной столешницы к обнаженному телу заставило вздрогнуть. Тристан Кейн убрал руки с ее талии, а как только сделал это, Морана уперлась ладонями в столешницу позади себя, чтобы удержаться и сохранить равновесие. От этого движения ее грудь подалась вперед, ноги слегка раздвинулись от того, в какой позе он ее посадил, а платье теперь задралось почти до талии. Морана почувствовала, как румянец заливает лицо от распутного образа, в котором она предстала, ведь она еще никогда и никому не показывала себя в таком чувственном виде.

Морана поймала пристальный взгляд Тристана Кейна, стоящего в двух шагах от нее, который затем пробежался по ее шее, декольте, вздымающейся груди, верхней части бедер и опустился до пальчиков ног, медленно и внимательно ее рассматривая. Грудь налилась, соски беззастенчиво возбудились, когда жар в животе усилился, а дыхание участилось.