Страница 45 из 88
Глава 14
Элара Валериус
К полудню подножие Горы Парящих Облаков превратилось в пёстрый ковёр из шатров. Знатные семьи Остерии соревновались в роскоши даже здесь, на дикой природе, выбирая самые тихие и защищённые от ветра лощины.
— Госпожа Элара, я всё выяснила у гвардейца Клеона, — Марта вошла в мой шатёр, неся таз с ледяной горной водой. Помогая мне закатать рукава дорожного платья, она зашептала: — Конюхи, что должны были сопровождать нас, внезапно слегли — всю ночь их мучила такая хворь, что бедняги не могут даже встать. Управляющий в панике искал замену и случайно наткнулся на этого бродягу. Оказалось, он мастерски обращается с лошадьми. Его взяли лишь присматривать за табуном, ему строго-настрого запрещено приближаться к вашим покоям, так что.. думаю, проблем не будет.
Я опустила руки в воду, но мысли мои были далеко. Каллум Рейн. Даже если он жил в изгнании, лишившись покровительства дворца, он всё равно оставался принцем крови. Здесь, на охоте, собралась вся верхушка империи, множество его дальних родственников. Неужели он не боится быть узнанным? Чем больше я о нём думала, тем больше его прошлое казалось мне не разгадкой, а бездонной пропастью, затянутой туманом.
— Элли, скорее выходи! Все уже в седле, охота вот-вот начнётся! — голос Беатрис ворвался в мои размышления, заставив вздрогнуть.
Солнечный свет снаружи был ослепительным, он словно впитывался в поры, согревая кровь. Молодые лорды и леди уже собрались у кромки леса, сжимая в руках изящные луки. Те, кто особенно дорожил престижем, привезли с собой сокольников и своры поджарых псов.
Для этой охоты я выбрала ярко-алый наряд — узкий, приталенный, не стесняющий движений. В руках я держала небольшую плётку с золотым плетением, а подо мной гарцевал чистокровный рыжий жеребец из западных провинций, за которого отец отдал целое состояние.
Дорогой конь и роковая красавица. В этом алом шёлке, залитая солнцем, я казалась воплощением огня. Это было так непохоже на мой привычный образ болезненной девушки в золотых украшениях и зелёных юбках. Я кожей чувствовала, как взгляды юношей прилипают ко мне — в них читалось изумление. Видимо, никто не ожидал, что «слабая дочь Валериусов», годами не выходившая в свет, окажется столь ослепительной.
Первым ко мне подскакал Адриан Август. Объехав меня по кругу, он придержал коня и мягко произнёс: — Элли, в лесу тропы коварны. Пожалуйста, держись группы и не вздумай скакать в одиночку.
— Хорошо, — кивнула я, пристраиваясь рядом с сестрой.
Раздался трубный зов рога. Сотня всадников сорвалась с места, взметая облака золотистой пыли и вспугивая стаи птиц. Ветер свистел в ушах, и на миг я забыла обо всех интригах, отдаваясь первобытному азарту.
Впереди, на скаку, я заметила юношу с золочёным луком. Его фигура показалась мне смутно знакомой — возможно, я видела его на каком-нибудь приёме в той, прошлой жизни.
— Беатрис, — окликнула я подругу, — кто этот юноша впереди всех?
Беатрис прищурилась.
— А, это Элиан Рейн, принц Наксоса, племянник Императора.
Она заговорщицки понизила голос, поравнявшись со мной: — Хоть в его жилах и течёт императорская кровь, он всего лишь избалованный повеса. Даже не смотри в его сторону! Твой Адриан Август в сто крат лучше — во всей Империи не найти юноши, который так подходил бы тебе и статью, и умом..
— Я просто спросила, Биатрис, — оборвала я её. — Куда вечно улетают твои мысли?
— Кузина Элара.. — раздался сзади тихий, слегка натянутый голос. Я обернулась. Лиана Торн сидела в седле одеревенев, вцепившись в поводья. При взгляде на неё в моей памяти вспыхнул её лик из прошлого. Не тот, что я знала при жизни, а тот, что преследовал меня в посмертии. Когда моё тело уже остыло в покоях Регента, моя неприкаянная душа ещё долго бродила тенью по коридорам, не в силах покинуть этот мир. Я видела, как Каллум ворвался в поместье Торнов. Я видела, как он, не меняя выражения лица, превращал красоту Лианы в кровавое месиво, мстя за каждый мой вздох, украденный ими.
Этот образ — её искажённое ужасом лицо и тёмная кровь на шёлке — запечатлелся на обратной стороне моих век навсегда.
Я должна была бы чувствовать гнев. Но вспомнив её ледяные слова: «Кузина, ты должна смириться со своей участью», произнесённые перед тем, как меня затолкнули в паланкин Безумного Регента, я ощутила лишь пустоту.
— Кузина, — холодно отозвалась я.
За спиной Лианы ехал Варкас — приёмный сын семейства Торн. У него были узкие глаза и измождённые щёки, он казался болезненно женственным и пугающе молчаливым. Лиана едва справлялась с лошадью, её взгляд упал на мои жемчужные шпильки.
— Кузина, эти украшения.. они чудесны. Не подскажешь, в какой лавке ты их купила?
Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, бросал пятна на её бледное лицо. Люди говорили, что мы похожи. Какая глупость. Её черты были безжизненными, а глаза — подёрнуты мутной дымкой, в них не было того огня, который горел во мне после перерождения.
— Это старый фасон, ничего особенного, — бросила я, отворачиваясь. Я видела, как она опустила глаза, разглядывая своё платье — добротное, но явно прошлогоднее. У Лианы не было такого отца и братьев, как у меня.
Вдалеке послышались победные крики.
— Кажется, кто-то уже взял первый трофей! — воскликнула Беатрис. — Поедем посмотрим.
Я пришпорила коня, оставив Лиану позади. Оказалось, Валерия уже добыла оленя и с торжествующим видом вонзила знамя рода Валериус в землю. Принц Элиан, проигравший спор, выглядел так, будто его ударили по лицу.
— Я просто поддался тебе, потому что ты женщина! — кричал он, задыхаясь от ярости. — В следующий раз пощады не жди!
Моя сестра лишь рассмеялась, изящно запрыгивая в седло: — Ваше Высочество, смотрите не расплачьтесь, когда проиграете снова!
— Кто заплачет, тот пёс! — взвизгнул Элиан и умчался в чащу, бросив своих гвардейцев.
Он вёл себя как капризный ребёнок. Я невольно улыбнулась — такой человек точно не мог быть тем тёмным кукловодом, которого опасался мой отец.
К вечеру, когда тени удлинились, а ручей засиял расплавленным золотом, я вернулась к лагерю. На моём луке висели два серых зайца — не великая добыча, но для первой охоты достаточно. У конюшни я замешкалась: жеребец был слишком высок, а я боялась неловко спрыгнуть и повредить ногу.
И тут из тени шагнул знакомый силуэт. Он подошёл молча, скрестил руки и наполовину опустился на одно колено у стремени, предлагая себя в качестве живой ступени. Каллум?
Я замерла, стоя одной ногой в стремени.