Страница 43 из 76
— Ермолай Степанович тогда орал так, что у меня уши закладывало. Он назвал Воропанова и его хозяина уличными грабителями. Гусятников кричал, что эти северные земли станут достоянием его рода и будущим богатством всей Империи и он скорее помрёт с голоду, чем отдаст эти земли проходимцам за копейки. Воропанов выслушал его и ушёл совершенно спокойным. Но, уходя, уже в дверях, он тихо сказал: «Вы жестоко пожалеете о своих словах и своей спеси, Гусятников. Маленькие люди не перебегают дорогу тем, кто держит в руках государственные рычаги».
— Значит, Гусятников отказался идти на сделку с синдикатом, — подвёл итог Василий, посмотрев на Долгорукова и Рябинина. — И тогда они спланировали убийство купца и горного инженера. Им нужны были документы и образцы, а права на землю они собирались выкупить через торги, когда в суд предъявят фальшивый вексель, сделанный «Каллиграфом» и оформленный подкупленным нотариусом Бобровым.
— Да! Именно так всё они и хотели сделать! — выкрикнул Захаров. — Когда Гусятникова нашли убитым, а сейф в кабинете открытым, я сразу понял, чьих рук это дело. Я испугался, но надеялся, что меня не тронут: я ведь отдал им всё, что они требовали, и даже больше, — приказчик затих, но потом добавил: — Они пришли ко мне после убийства Гусятникова и сказали, что им нужны остальные документы и вторая часть карты. А где я их возьму? Я им рассказал, где останавливался Поленов, — Захаров посмотрел на Белозёрова, — я не знал, что они его тоже убьют… А потом я узнал про убийство нотариуса Боброва! Я понял, что могу стать следующим. Я прибежал в контору, забрал из сейфа остатки наличных денег с копиями бумаг, которые планировал продать кому‑нибудь за границей, и кинулся на вокзал!
— Кто хозяин Воропанова? — Рябинин сделал шаг к приказчику, и Захаров задрожал, выставив перед собой руки. — Ну? Нам нужно имя. Чью волю передавал Воропанов Гусятникову? Кто тот человек, которого Гусятников назвал уличным грабителем?
В гостиной на миг наступила гнетущая тишина, нарушаемая тихим потрескиванием горящих в камине дров. Князь Долгоруков сделал пару шагов и в упор посмотрел на дрожащего приказчика:
— Как его имя?
Захаров замотал головой:
— Нельзя, нельзя говорить. Он нас всех достанет.
— Пётр Игнатьевич, это действительный статский советник и промышленник Казимир Владимирович Прутков? — произнёс Белозёров, внимательно следя за реакцией Захарова.
Захаров дёрнулся, потом задрожал ещё сильнее и, сглотнув слюну, кивнул:
— Да… Это он, — тихо прошептал Захаров. — Воропанов называл именно его при разговоре с Гусятниковым. А потом, когда пришёл ко мне за копиями документов, он сказал: «Казимир Владимирович доволен твоей работой, Захаров. Будешь держать язык за зубами, Казимир Владимирович сделает так, что лесопилки Гусятникова твоими станут. До конца дней будешь в деньгах купаться. А начнёшь языком болтать, он сотрёт тебя в мелкий порошок, и ни одна полиция в Империи не отыщет твоих костей».
— Значит, Прутков… — тихо проговорил князь, подойдя к камину. — Председатель комитета помощи развитию горной промышленности. Человек с заоблачным влиянием в Министерстве государственных имуществ и в полиции. Он годами добивался полного контроля над полезными ископаемыми Урала и Сибири.
— Прутков стоит за созданием крупного промышленного объединения под названием «Северный промышленный синдикат», — произнёс Белозёров, посмотрев на князя. — Документы, которые мы нашли у курьера, я расшифровал. Воропанов работает лично на него. И сейчас Пётр Игнатьевич это подтвердил.
— Но Прутков — это не просто богатый промышленник, — торопливо вмешался Захаров, пытаясь теперь выставить себя полезным. — У него везде расставлены верные люди. Воропанов говорил Гусятникову, что под контролем синдиката находятся речные пароходства, лесные угодья и даже контроль над почтовыми трактами! А Гусятников встал у них поперёк дороги. Если бы Ермолай Степанович сам начал промышленную добычу золота, монополии Пруткова на севере пришёл бы конец!
— Теперь у нас на руках имеются прямые свидетельские показания, указывающие на заказчика, — произнёс Рябинин. — Но одного слова Захарова и расшифрованных документов мало для ареста чиновника такого уровня и всех тех, кто засветился в бухгалтерии Воропанова. Прутков задействует все свои связи и наймёт лучших адвокатов. Нам требуются неопровержимые доказательства его личного участия в заговоре.
— Такие доказательства существуют! — неожиданно выдохнул Захаров. — Я знаю. Я точно знаю. Курьер, которого вы арестовали, приезжал ко мне вместе с Воропановым. Когда Воропанов сказал, что Казимир Владимирович сделает так, что лесопилки Гусятникова станут моими, курьер удивился и произнёс: «Хозяин обещал их мануфактурщику Щукину». А Воропанов ответил, чтобы он заткнулся и не раскрывал свой рот, когда его не спрашивают.
Василий шагнул к Захарову и внимательно на него посмотрел:
— Кто такой этот Щукин?
— Не знаю. Они не говорили, — быстро затараторил Захаров. — Но я сам пытался выяснить. Точнее, выяснил. В районе фабрично‑заводского квартала за Яузским мостом есть красильня, там управляющий — Щукин, Арсений Дмитриевич. Я следил несколько дней. Курьер там постоянно появлялся, и Воропанов.
— А что они там делали? — продолжал допрашивать Захарова Белозёров. — Ты же следил за ними. Боялся, что тебя обманут с лесопилками?
— Я… я просто хотел выяснить, — начал отнекиваться Пётр Игнатьевич.
— И что выяснил? Ты же сказал, что там есть доказательства, — насел на приказчика Белозёров.
Захаров снова задрожал от страха.
— Сейчас‑то чего ты уже боишься, Захаров? Давай, рассказывай, что ты там узнал, пока следил за своими работодателями? — усмехнулся князь Долгоруков.
— Щукин этот всю эту схему придумал, — наконец сказал Захаров. — И про золотую жилу он первым узнал. Они с Поленовым когда‑то учились вместе. А потом случайно встретились здесь, в трактире, когда Поленов после первой своей поездки вернулся. Там инженер и проболтался ему про жилу, когда Щукин на него насел: зачем он на север ездил. А потом Щукин пошёл к Казимиру Владимировичу. Уж не знаю, как, но Прутков его поставил главным над проектом по северным землям. И приставил в помощь Воропанова и курьера. К «Седому» Воропанова тоже Щукин отправлял. Он вообще всем руководил. А Воропанов и курьер были исполнителями. У него в сейфе двойное дно.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивился Рябинин.
Захаров хмуро посмотрел на судебного следователя: