Страница 31 из 76
Белозёров осторожно потянул на себя приоткрытую дверь. Она тихо заскрипела. Василия обдало застарелым запахом пожара, который смешивался с резким запахом краски.
Проникнув внутрь склада, Белозёров и Румянцев, стараясь не шуметь, двинулись вперёд. Фёдор Емельянович аккуратно наступил на обгоревшую лестницу и стал подниматься. В этот момент одна из деревянных ступенек под его ногой громко треснула.
— Кто там⁈ — раздался громкий крик, и сразу же послышался топот бегущих ног по деревянному настилу.
— Полиция! Стоять на месте, ни с места! — закричал Белозёров, бросаясь вверх по лестнице вслед за Румянцевым.
Сыщики быстро взбежали на второй этаж склада. Сквозь окна пробивался тусклый свет, выхватывая из темноты длинного мужика в тёмном пальто, который бежал к запасной лестнице с саквояжем в руках.
— Не уйдёшь! — крикнул Белозёров, сморщившись от вспыхнувшей в груди боли.
Курьер на бегу оглянулся, выхватил из кармана револьвер и выстрелил, тут же ныряя в окно на запасную лестницу. Пуля прошла в сантиметре от головы Румянцева, выбив из стены склада кусок кирпича.
На улице послышался крик Тихона, грохот падающего тела, а потом радостный возглас:
— Я же сказал, что мимо меня ни одна мышь с этого склада не проскочит!
Задержанный оказался именно тем человеком, которого описывал «Каллиграф»: высокий, худой, как палка, и с большой родинкой на щеке. А от его одежды воняло краской. На земле возле его ног лежал саквояж.
— Кто ты такой и на кого работаешь? — спросил Белозёров, когда они с Румянцевым подошли к Тихону, прижимавшему курьера к земле с застёгнутыми на нём наручниками.
Задержанный сплюнул кровь из разбитой губы и злобно оскалился:
— Вы понятия не имеете, куда влезли! Вас сожрут и костей не оставят!
— Это мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт, — хмыкнул Мохов, рывком поднимая задержанного.
— Посмотри, Василий Игнатьевич, тут всё доверху забито деньгами и бумагами! — произнёс Румянцев, открыв саквояж.
Белозёров принялся обыскивать задержанного. Курьер дёргался и пытался вырываться, но Румянцев и Мохов надёжно его держали. При обыске Василий нашёл только нож. Револьвер, из которого курьер стрелял на втором этаже склада, валялся на земле.
Самое ценное находилось в саквояже. Белозёров вынул из него ровные, перетянутые резинкой пачки купюр на сумму в десять тысяч рублей. Но внимание Белозёрова привлекли вовсе не деньги. В саквояже была стопка документов, аккуратно уложенная на самое дно, под пачками денег.
Все документы были заполнены шифрованным текстом, кроме одного. Василий усмехнулся и взял его в руки:
«Выдано наличными сто тысяч рублей авансом за решение „северного вопроса“. Оставшаяся сумма будет выплачена после передачи оригиналов документов и закрытия судебных притязаний. Получил Воропанов». И подпись стоит.
— Окончательное решение «северного вопроса»… — проговорил Румянцев. — Вот оно! Вот прямая улика! Купец Гусятников владел ценнейшими северными землями с богатейшими месторождениями. Его убивают, инженера Поленова, проводившего межевание и разведку ресурсов, убирают вслед за ним, а нотариуса Боброва ликвидируют за подделку векселя на эти самые земли!
— А расписка эта — прямой документ, подтверждающий факт передачи денег Воропанову от его таинственного покровителя. Именно этими деньгами он платил наёмникам через этого курьера, — добавил Белозёров. — С такой уликой никакой организатор не открутится!
Задержанный курьер при виде найденной расписки лишь усмехнулся:
— Вы своими знаниями и этой распиской только что подписали себе смертный приговор. Тот, кто платит за этот «северный вопрос», держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию… А расписка эта вам ничем не поможет. Так, бесполезная бумажка. Тем более изъятая без понятых. Любой адвокат её выкинет из дела. Хотя какой адвокат — вы даже до суда не доберётесь.
— Посмотрим, чья возьмёт, — отрезал Белозёров, снова собирая всё в саквояж. — Поехали назад.
— Сможешь расшифровать документы? — тихо спросил Румянцев, чуть придержав Василия за рукав, чтобы не слышал курьер.
— Если сам не смогу, — так же тихо начал Василий Игнатьевич, — то «Каллиграф» нам этот шифр разберёт. Там наверняка имена всех, кто участвует в этом деле и кому платил Воропанов. Похоже, это бухгалтерия Воропанова для отчёта перед заказчиком.
Пролётка везла их в сыскное отделение. Румянцев и Мохов зажали с двух сторон курьера, чтобы он даже не думал сбежать, а Белозёров сидел напротив, прижимая к себе саквояж. Находка этих документов превзошла все ожидания Василия. Белозёров был уже уверен, что после расшифровки получит список всех, кому платил Воропанов за решение «северного вопроса».
По прибытии в сыскное отделение курьера отправили в камеру, а Румянцев, Белозёров и Мохов прошли в кабинет Воронова.
— Взяли, — с порога сказал Румянцев, а Белозёров поставил на стол саквояж.
— Кто такой? — спросил Рябинин, сразу открыв саквояж и увидев довольную улыбку Василия.
— Молчит. В камеру отправили, — ответил Румянцев.
Рябинин уже выкладывал на стол деньги и документы. Найдя расписку, быстро прочитал и передал Воронову, начав просматривать остальные бумаги.
— Склад, на котором мы его взяли, похоже, тайником оборудован, но искать не стали. Филёр, который его выследил, сказал, что он туда со свёртком зашёл, а приняли мы его уже с саквояжем, когда он ноги уносил. Так что всё самое ценное здесь, но нужно будет потом проверить, на всякий случай, — сказал Белозёров.
— Я сейчас чайку попью и съезжу, проверю, — отозвался Мохов, наливая себе чай.
— Я с тобой поеду, — Румянцев тоже стал наливать чай себе и Василию.
— Сможешь расшифровать? — Рябинин повернулся к Василию, держа в руках шифрованные документы.
— Постараюсь. В крайнем случае привлечём «Каллиграфа». Вот ещё что: курьер этот уверен, что хозяин Воропанова — очень влиятельная фигура в высшем свете. Сказал, что он держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию, — Белозёров посмотрел в глаза Рябинину.
— Разберёмся. Мало ли что он болтал, когда вы его взяли, — Рябинин сложил всё назад в саквояж. — Так, Иван Макарович, спрячь это где-нибудь в укромном месте, чтобы никто не знал. Часть улик, что я забрал в окружной суд, я припрятал. Но складывать всё в одно место нельзя.
— Сделаю, никто не найдёт, — кивнул Воронов.