Страница 28 из 76
«Седой» сидел, уставившись в пол. Его вид был абсолютно спокойным, но задержание «Каллиграфа» и Васьки «Одноухого» очевидно его всё-таки беспокоило, хоть он и не подавал вида.
— Тимофей Прохорович, — спокойным голосом заговорил Аристарх Платонович. — Разговаривать загадками мы с вами не будем. У нас на руках все улики: фальшивый вексель, выполненный твоим подельником Вязьмитиновым, показания свидетеля, видевшего вашего «Одноухого» у дома Боброва, и, главное, блокнот Боброва с записями сомнительных сделок. Вам грозит каторга лет на двадцать за организацию трёх убийств, и живым вы оттуда уже не выйдете. Возраст у вас не тот.
«Седой» вздохнул, поднял глаза и посмотрел на Рябинина:
— Вы мне мокруху не шейте, господин судебный следователь. Я сам никого не резал и не стрелял, документы не подделывал, заказы никакие не принимал. Свидетельств против меня у вас нет. Максимум, что вы сможете мне пришить, — это организация притона. Так там срок смешной, и то в тюрьме.
— Ты нанимал исполнителей! — произнёс Воронов. — Ты посылал «Грека» вскрывать сейф Державина! Ты отправил убийцу к Гусятникову, Поленову и Боброву! Ты думаешь, мы не сможем это доказать? Сможем. Кто-нибудь из твоей шайки проговорится, если захочет себе срок скостить. А потом ты поедешь на каторгу. Тот же «Каллиграф» — он так боится тюрьмы, что расскажет всё. Ещё и пальцем на тебя покажет. А мы его отдельно держать будем, чтобы твои люди до него не смогли добраться. А потом, глядишь, и остальные начнут болтать.
«Седой» усмехнулся и перевёл взгляд на Белозёрова:
— А вы, значит, новый сыщик? Белозёров, который? Этих-то я всех знаю.
— Василий Игнатьевич Белозёров, — представился Василий.
— Наслышан, наслышан, — уважительно сказал «Седой». — «Мясник» у всех поперёк горла стоял. Ладно, — «Седой» снова посмотрел на судебного следователя, — я всё рассказываю, а вы мне организацию притона шьёте. Иначе буду молчать. А те, кто заговорит, долго не протянут. Их свои же на ремни порежут, мне и приказывать не надо будет.
Рябинин нахмурился. Не в его правилах было заключать сделки с уголовниками. Но тут «Седой» был прав. Убийства на него не повесить, даже организацию будет сложно доказать. Максимум — помощь в подделке векселей, при условии, что «Каллиграф» заговорит.
— Хорошо, «Седой», — согласился Рябинин.
— С вами приятно иметь дело, Аристарх Платонович. Значит, слушайте.
«Седой» откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу:
— Месяц назад ко мне в трактир пришёл человек. Одет дорого-богато, часики золотые, цепка, опять же золотая, наружу из карманчика торчит, на пальцах перстни. Назвался Воропановым. Но это так, сошка, хоть и богатая. За ним рыбка покрупнее стоит. Он прямо сказал: заказец один уважаемый и богатый человек разместить желает. Аж из самого высшего общества, у которого денег немереные миллионы!
— Какие именно задачи вам ставились? — спросил Белозёров.
«Седой» усмехнулся:
— Да всё как обычно, только размах большой. Ну и платил столько, сколько я называл, и не торговался. А называл я, поверьте, в десять раз дороже, чем обычно. Сначала он заказал «Каллиграфу» подделать вексель какого-то купца Гусятникова задним числом. Вон он, у вас на столе лежит, — кивнул головой «Седой». — Потом попросил найти профессионала, чтобы людишек на тот свет отправить. Я ему своих предложил, но он категорически отказался. Пришлось напрягаться, искать, деньги большие платить, — «Седой» вздохнул. — В итоге этот наёмник купца и ещё какого-то инженеришку к праотцам отправил. А вчера Бобра, ну то есть нотариуса Боброва, в срочном порядке зачистить потребовалось.
— Хорошо. Как зовут наёмника и где его искать? — спросил Рябинин.
«Седой» рассмеялся:
— Аристарх Платонович, это вы как-нибудь сами. Я и так много рассказал.
— Кто этот человек из высшего общества? — снова спросил Рябинин. — Воропанов назвал его имя?
— Имени он не называл, — ответил «Седой». — Но случайно сболтнул, что богатей этот в Москве проживает, вроде промышленник какой-то. Но все дела ведёт через Петербург.