Страница 19 из 76
— Очень странные. На него это было не похоже. Но я не расспрашивал, Аристарх Платонович, — Державин открыл книгу и перелистнул страницу, исписанную ровным почерком. — В середине августа Гусятников закрыл все долги по уездным лесопилкам и подал прошение об объединении. Он объединил четыре смежных лесных надела в один единый массив с правом не просто вырубки, а полной разработки недр. Это обошлось ему в большую сумму. Только государственных пошлин он заплатил почти три тысячи рублей.
— И документы были полностью оформлены? — уточнил Белозёров.
— Практически, — нотариус посмотрел на Василия. — Оставалось лишь зарегистрировать в губернском правлении.
Нотариус замолчал, как будто что‑то вспоминая, потом посмотрел на судебного следователя:
— Знаете, а вы ведь не первые, кто интересуется делами Гусятникова.
— Вот как? — Рябинин удивлённо посмотрел на Державина.
— Да. Только сейчас вспомнил, что за три дня до трагедии этими землями весьма настойчиво интересовались.
— Кто именно? — сразу уточнил судебный следователь.
— Я в тот вечер уходил последним и уже практически стоял на пороге, когда пришёл странный господин. Назвался присяжным поверенным Воропановым, представителем крупного петербургского торгово‑промышленного синдиката. Предъявил доверенность, правда, оформленную на частное лицо, и стал расспрашивать о точном юридическом статусе северных земель Гусятникова. — Державин закрыл книгу и отодвинул в сторону.
— Что конкретно его интересовало? — Белозёров придвинулся ближе к столу.
— Всё, — ответил нотариус. — Есть ли на землях залоги, какова точная площадь и, главное, выкуплены ли права на недра. Более того, господин Воропанов намекал, что его клиенты готовы выкупить эти права у Гусятникова за двойную цену, и пытался за солидное «вознаграждение» скопировать межевые книги и схемы границ.
— Вы ему отказали? — спросил Рябинин.
— Разумеется! — Державин выпрямился. — Это нотариальная тайна. Без присутствия самого Гусятникова я не выдал бы ни одной выписки. Этот Воропанов ушёл очень недовольным.
Белозёров переглянулся с Рябининым. Всё‑таки убийца — всего лишь исполнитель заказа. А за всем этим стоят совершенно другие люди, которые разбираются во всех юридических тонкостях.
Выйдя из нотариальной конторы, Рябинин и Белозёров отправились в сыскное отделение. Всю дорогу в пролётке ехали молча, решив не обсуждать детали разговора с Державиным на улице.
— Доброго дня, — поздоровались они, заходя в кабинет Воронова.
— И вам доброго дня, — произнёс Румянцев, который сидел за столом напротив Воронова.
— Проходите, сейчас ещё Тихон подойдёт. У нас есть новости, — сказал Иван Макарович.
Белозёров снял пальто и шляпу, повесил их на вешалку рядом с сюртуком Рябинина и, повернувшись к столу, спросил:
— Новости касаются слежки?
— Значит, за вами тоже следят? — спросил вошедший Мохов, услышав слова Василия.
— Да, Тихон. Со вчерашней ночи, когда отсюда вышли, — ответил Белозёров, проходя к столу и присаживаясь возле Рябинина, который уже устроился на стуле.
— Ладно, — Рябинин обвёл всех взглядом. — Мы сейчас были у нотариуса Гусятникова. Делами купца настойчиво интересовались за три дня до его убийства.
— Некто Воропанов, назвался присяжным поверенным, представителем крупного петербургского торгово‑промышленного синдиката. Скорее всего, подставная фигура, — добавил Белозёров. — Настоящий заказчик сидит в тени. Но теперь мы знаем, что убийца и филёры выполняют заказ.
— Похоже, все эти филёры — от безысходности, — произнёс Воронов. — Заказчики прекрасно понимают, что убийца Гусятникова и Поленова не справился с заказом. Без второй половины карты миллионное месторождение они просто не найдут. И теперь будут выяснять, что знаем мы и что нашли при обыске у инженера.
— Вопрос в другом, — усмехнулся Румянцев. — У нас нет улик, чтобы найти убийцу и тем более заказчиков. Вряд ли этот Воропанов в действительности существует. Мы зашли в тупик.
— Не совсем, Фёдор Емельянович, — улыбнулся Белозёров. — Мы заставим их самих прийти туда, куда нам нужно.
— Ты предлагаешь дать им возможность узнать, что вторая часть карты у нас? — Рябинин мгновенно уловил ход мысли Белозёрова.
— Именно, Аристарх Платонович. Сыграем на их главной слабости. Сообщим им об этом через человека, которому они поверят без малейших сомнений. Через приказчика Захарова, — ответил Василий.
— Захаров? Думаешь, он связан с заказчиками убийства Гусятникова и Поленова? — спросил Воронов.
— Не знаю. Может, и связан, а может, и нет, — задумавшись, ответил Василий. — Именно от Захарова мы впервые услышали о Поленове и о том, что у него комната в Заречье. Он знал про горного инженера и, возможно, слышал разговоры про золотую жилу. В любом случае я считаю, что за ним тоже следят, но даже если и не следят, то, когда он придёт к нам, заказчики захотят узнать, о чём мы с ним говорили.
Белозёров замолчал, собираясь с мыслями, и начал излагать план:
— Захаров должен «случайно» узнать, что мы нашли вторую половину карты при обыске комнаты инженера Поленова. Но, так как сыскное отделение не имеет надёжного сейфа, все найденные бумаги сегодня вечером временно передаются на хранение в сейф нотариуса Державина на Маросейке.
— Державин — нотариус известный, честный и имеет большой авторитет в своей среде, — согласился Рябинин. — Сделка Гусятникова проходила через него. Передача документов именно ему выглядит абсолютно логично и достоверно!
— Главное, чтобы заказчики быстро обо всём узнали, — сказал Белозёров.
— Хорошо, — Рябинин посмотрел на Воронова. — Иван Макарович, надо привезти сюда Захарова. Всё изъятое у Поленова — в твоём сейфе. После того как мы «случайно» продемонстрируем карту Захарову, я всё увезу в окружной суд. У меня есть возможность надёжно спрятать улики внутри суда так, что их никто не найдёт.
— Тихон, — Воронов посмотрел на Мохова.
— Сделаю. Через час он будет здесь, Иван Макарович, — произнёс Тихон, вставая со стула.
К восьми часам вечера контора нотариуса Державина на Маросейке была закрыта. Сам Иван Сергеевич, узнав о том, что планируют сделать сыщики, поначалу категорически отказался. Однако Рябинин смог его убедить. Нотариус лично запер входную дверь, как делал это каждый вечер, погасил лампы и уехал к себе домой, предварительно оставив судебному следователю ключи от чёрного хода.