(Не) желанная невеста для злодея, часть I

Глава 23

Князь Арриго сидел за массивным письменным столом, заваленным картами и свитками. Он не поднял на меня взгляда, когда я вошла, продолжая что-то писать твердым, решительным почерком. Это был расчетливый жест, призванный продемонстрировать мое ничтожное значение в данный момент. Я не стала нарушать ритуал, остановившись в нескольких шагах от стола и сложив руки перед собой, стараясь дышать ровно. На мне было одно из новых платьев — темно-серое, из плотной шерсти, без единого украшения.

Наконец он отложил перо. Его взгляд, тяжелый и проницательный, медленно поднялся и упал на меня. В этих глазах, цвета выцветшей стали, не было ни отцовской нежности, ни тепла. Только холодная оценка активов и пассивов.

— Мелисса, садись.

Я опустилась в жесткое кожаное кресло напротив, сохраняя спину прямой. Он откинулся на спинку своего, сложив пальцы перед собой.

— Лорд Каэлан почтил нас своим визитом, — начал он, опуская слово «неожиданным». — Он выразил… озабоченность. Некоторыми аспектами твоего поведения в его отсутствие.

Я молчала, давая ему говорить. Лучше позволить противнику выложить все карты, прежде чем делать свой ход.

— Он сообщил, что застал тебя в обществе кронпринца Аларика в ситуации, которая оставляет место для… неверных толкований, — продолжал он, его голос был ровным, но в каждом слове чувствовалась сталь. — Твоя мачеха также высказала беспокойство по поводу твоих резких перемен. Твой гардероб, твои речи, твое внезапное стремление к учению… Все это, по ее мнению, не что иное, как попытка бросить вызов установленному порядку и опозорить наш дом накануне столь важного союза.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции. Я сохраняла спокойствие, хотя внутри все сжималось от ярости. Илдис, конечно, не теряла времени.

— У меня есть вопрос к тебе, дочь, — его взгляд стал еще острее. — И я ожидаю честного ответа. Твои действия — это ли глупый бунт испуганной девочки, не желающей выходить замуж? Или за ними стоит нечто большее? Быть может, ты и впрямь позволила кронпринцу затуманить твой разум и забыть о долге?

От моего ответа зависело все. Слезы и оправдания были бы восприняты как слабость и подтверждение моей «вины». Отрицание и гнев — как дерзость и неуважение. Мне нужен был третий путь. Путь силы, но не агрессии. Ума, но не хитрости.

Я медленно выдохнула, собирая мысли воедино. Я была не Мелиссой, но должна была говорить от ее имени, оставаясь собой.

— Отец, — начала я, и мой голос прозвучал на удивление твердо в гулкой тишине кабинета. — То, что вы называете бунтом, я называю пробуждением. Падение с лестницы… оно не только причинило мне физическую боль. Оно заставило меня очнуться. Взглянуть правде в глаза.

Я сделала небольшую паузу, давая ему вникнуть в мои слова.

— Я обручена с одним из самых могущественных и опасных людей этого континента. Лорд Каэлан — не просто жених. Он — правитель суровых земель, человек, чья воля — закон, а гнев сравним с ударом стихии. Вы сами, отец, отдаете меня ему не только ради союза, но и потому, что наш род нуждается в его силе. Разве не так?

Арриго слегка нахмурился, удивленный прямотой моего вопроса, но кивнул.

— Союз с Севером укрепит наши границы и откроет новые торговые пути. Это разумное решение.

Ну да, а еще оно спасен нашу семье от разорения, которое нам грозит. Правда это тайна, о которой никто, кроме самого князя, не знает. Породниться с лордом Севера — шанс не просто остаться на плаву, но и заработать новый капитал, ведь этот брак открывает просто невероятные перспективы для семейного бизнеса.

— Разумное, — подхватила я. — А значит, оно требует от меня не детской покорности, а взрослой рассудительности. Скажите, отец, что ждет наш род, если я, ваша дочь, отправленная на Север в качестве залога этого союза, окажусь там лишь беспомощной, наивной девочкой в розовых платьицах? Той, что дрожит от каждого взгляда своего мужа? Той, что не способна понять законы, обычаи и, главное, опасности его земель?

Я видела, как в его глазах мелькнула искра понимания. Я говорила на его языке. Языке выгоды и стратегии.

— Лорд Каэлан, судя по всему, ожидает получить послушную куклу, — продолжала я. — Но разве кукла сможет удержать его интерес? Разве кукла сможет стать настоящей хозяйкой в его замке, родить и воспитать наследников, способных править? Или он, пресытившись ее слабостью, оттолкнет ее, а наш союз превратится в пустую формальность, а то и в повод для презрения? Вы отдаете ему не просто девушку, отец. Вы отдаете ему будущее нашей крови на Севере. И это будущее должно быть сильным.

Я встала, опершись ладонями о край стола, и посмотрела на него прямо, вкладывая в взгляд всю свою волю.

— Мои новые платья — это не вызов. Это униформа. Я готовлюсь к войне, отец. Не к войне с мечом в руке, а к войне за влияние, за уважение, за место рядом с человеком, который не терпит слабости. Мои беседы с кронпринцем — не флирт. Это разведка. Аларик Марктроф — главный противник моего будущего мужа. Глупо было бы не воспользоваться возможностью узнать о нем больше из первых уст. Узнать его ум, его тактику. Лорд Каэлан увидел лишь то, что хотел увидеть — угрозу своей собственности. Но он должен понять, что моя ценность — не в моем молчании, а в моем уме.

Я выдержала его взгляд, не моргнув. В кабинете повисла тишина, столь же тяжелая, как и старинные фолианты на полках. Князь Арриго изучал мое лицо, и я видела, как в его холодных глазах идет борьба. С одной стороны — привычная модель мира, где дочь — разменная монета. С другой — трезвый расчет, который подсказывал ему, что мои слова имеют смысл.

— Ты рассуждаешь как стратег, — наконец произнес он, и в его голосе прозвучало нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Неожиданно. И рискованно. Каэлан может не оценить твою… самостоятельность.

— Он оценит силу, — парировала я. — В любом ее проявлении. А если нет… — я позволила себе холодную улыбку, — тогда этот союз изначально был обречен, и моя покорность ничего бы не изменила. Я предпочитаю бороться за то, чтобы он был прочным. Даже если для этого мне придется идти против ожиданий моего жениха.

Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал отстраненным, он смотрел куда-то вглубь веков, изображенных на пожелтевших картах.

— Твоя мать… — он произнес это слово неожиданно тихо, и я почувствовала, как что-то дрогнуло в каменной стене его невозмутимости. — В ней тоже была эта… огненная жилка. Она была кроткой, но когда речь шла о принципах… ее невозможно было сломить.