Страница 363 из 412
Пока безликий говорил, он опускался вниз. Воздух вокруг него покрывался чернильной рябью, в разных местах вспыхивали короткие тёмно-фиолетовые прорези и тут же гасли.
Я пошёл навстречу, перехватив меч удобнее, другой рукой вытаскивая из-за спины крилет. Внутри было пусто и глухо, как в вычерпанном колодце, лишь тонкие остатки тьмы ещё отзывались, но другого пути для меня не существовало.
Дальнейший бой длился не больше минуты.
Безликий начал первым. Справа от меня вспыхнула первая прорезь. Я отпрыгнул, почувствовав, как пространство рядом на миг уплотнилось, а затем словно провисло: камень на том месте, где я стоял мгновение назад, осыпался крошкой.
Вторая вспыхнула ниже, у самой земли. Лезвием меча я сбил её движение, и удар фиолетовой вспышки, пройдя по стали лёгкой вибрацией, ушёл в сторону, разрезав край каменной террасы.
Не дав этому фиолетовому типу времени на третий удар, я расправил крылья и одним броском сократил расстояние между нами. Пронзив мантию, лезвие меча вошло в безликого. На боку разошлась рваная полоса, из-под ткани проступила тёмная кровь.
Урод отшатнулся, вскинул руку: вокруг его ладони вспухло новое искажение, будто пространство там надували изнутри. Не дожидаясь, я ушёл из зоны возможного удара, метнул крилет. Полумесяц свистнул в ливне и глубоко врезался в плечо безликого.
Но тот вырвал из себя крилет и ударил сразу несколькими разрывами. Я ушёл от прямого попадания перекатом по размокшей от дождя земле. Один импульс прошёл над спиной, срезав перья с крыла. Второй задел бедро – глубоко, обжигающе, с почерневшими краями. Не давая себе потерять инерцию, поднялся, рванулся к нему, но новая вспышка ударила по хитину, насквозь прошила бок. Не сбавляя темпа, я подлетел к безликому и взмахнул мечом снизу вверх. Лезвие вошло в плоть, зацепилось за рёбра. Я дёрнул клинок на себя, расширяя разрез. «Фиолетовый» дёрнулся, и мне в грудь прилетел новый импульс.
Тьма сама легла тонким слоем под кожу, смягчая удар, но сил для полноценного щита уже не было. Меня швырнуло на землю, но я сгруппировался и приземлился на ноги. Встал.
Раненый бок напомнил о себе вспышкой боли. Мир поплыл, но фигура в маске передо мной оставалась в фокусе. Этого достаточно. Тонкие остатки резерва всё ещё тлели внутри. Я взял столько, сколько мог позволить себе вырвать, не обрушившись следом. Тьма собралась на ладони клубящимся шаром.
«Фиолетовый», пошатываясь, поднял руку, собирая очередное искажение. Я ударил: сгусток врезался ему в кисть и вошёл внутрь, как живая масса. Кожа на руке мгновенно почернела, вздулась, пошла трещинами, будто её разъедали изнутри. Пальцы дёрнулись, их свело судорогой, кость внутри лопнула, и вся кисть начала рассыпаться, превращаясь в месиво из тёмной каши, обрывков плоти и осколков кости. Обрубок заклубился тёмной массой, из которой фонтаном хлынула кровь.
Срывающийся, наполненный болью крик безликого не смог заглушить даже гром. Фигура потеряла равновесие, едва удержавшись на ногах.
Я двинулся вперёд, намереваясь вбить клинок ему в грудь.
Он оказался быстрее… Удар под рёбра был такой силы, что я отчётливо почувствовал, как что-то внутри смещается и ломается. Хитин на груди треснул, разошёлся паутиной, следом вспыхнула горячая, слепящая боль. Во рту появился привкус крови, а меня отбросило назад, будто пустую оболочку. Спина впечаталась в камень. Зрение погасло на миг, а затем вернулось рвано, кусками. В голове гудело, будто кто-то бил в колокол прямо изнутри. Перед глазами плыли тёмные пятна, между которыми вспыхивали рыжие отсветы.
Огонь!
Где-то совсем рядом полыхало пламя Ареса. Сквозь гул в голове до меня долетал его голос: искажённый, как сквозь толщу воды, без отдельных слов, только интонация.
Через расползающееся серое марево прорвался голос безликого:
– В тебе так много страха, наследник. Ты умеешь скрывать его от остальных, но от меня не спрячешь.
Вспышки фиолетовых пятен. Где-то сбоку взметнулось пламя. Потом ещё. Света становилось всё меньше. И сквозь боль, марево в глазах, звон и гул в голове, снова прошёл шёпот тьмы:
– Опоздааешшшссь…
Перед глазами вдруг появилась чёткая картинка: белый дым, венец на голове Рианса, горсть пепла на каменных плитах и медальон рода Ш’эрен рядом с ней. Я тогда не успел.
Нет! Не в этот раз!
Я вжал пальцы в землю и заставил тело подчиниться. Сначала выпрямились колени. Потом корпус. Рёбра отозвались перепадами резкой боли, плечо горело так, будто его медленно разламывали изнутри. Я поднялся, опираясь на меч.
Поле боя плыло, но отдельные точки всё ещё складывались в целое.
Арес.
Он стоял на коленях в десяти шагах от меня, сжав голову обеими руками, будто пытался удержать что-то внутри себя. Вокруг лежали изломанные тела демонов.
А перед Аресом стоял «фиолетовый». К его вытянутой руке тянулось плотное серо-фиолетовое облако прямо из груди наследника.
Я потянулся к тьме, но та впервые не откликнулась. Резерв окончательно опустел.
Безликий чуть наклонился к Аресу, ветер донёс до меня слова:
– Тебе пора возвращаться к нам, принц. И тогда твоя сестра придёт сама.
Рядом с ним начало стягиваться пространство, собираясь в тёмный контур перехода. Чуть выше и дальше я увидел летящих к нам на полной скорости Астарту и Кайрита. Они на ходу послали сквозь ливень огненные шары. Безликий, напитавшись от Ареса, взмахнул здоровой рукой, поднимая мутную, как застывшее стекло, завесу. Огонь врезался в неё и рассыпался брызгами искр.
Я посмотрел на Ареса. На открывающийся переход. И знал точно.
Больше не опоздаю.
Пятнадцать лет назад весь мир поверил, что наследник демонов мёртв. Тогда поверили пеплу, медальону, лжи.
Я тогда не смог его защитить.
Эта мысль жила во мне постоянным грузом. Тихим обвинением.
Сейчас Арес был здесь. Живой. Мой принц. Мой друг.
Я не позволю Астарте снова потерять брата. Не позволю этим тварям увести Ареса. Не позволю трагедии повториться. Если для этого нужно отдать всё, что у меня есть, – значит, так тому и быть.
Тело отзывалось болью на каждое движение, пустота внутри расширялась, но всё это становилось фоном, на котором неотвратимо выросло решение.
Я больше не пытался звать тьму извне. Обратился к той, что всегда была частью меня.
К тьме, из которой меня создала Калирет.
Ощущение, будто изнутри начинают вырывать саму основу моего существования. Медленно. Больно. Неумолимо.