Страница 342 из 412
Чуть дальше в колонне я узнала тех, с кем мы столкнулись в Топях: вытянутые конечности, сухие тела, сросшиеся с болотными корнями, чёрная жижа заливает пасти. Движутся рывками, сипят, капающая слюна прожигает камень и оставляет дымящиеся следы.
Один из безликих, ведущих колонну, повернул к нам маску.
– Вы почему до сих пор здесь? Немедленно на третий уровень! Там нужна помощь.
Марбас обозначил согласие кивком, прижимаясь к камню плотнее, пока поток проходил мимо нас. Я начала считать: пятьдесят шесть… восемьдесят… сто двадцать… двести сорок шесть… триста семьдесят пять… четыреста тридцать…
Хаос!..
Счёт закончился на четыреста сорок второй твари. С ними пятьдесят семь безликих. Всё, что мы увидели ранее, выстроилось в единую цепь: лаборатории, камеры, заготовки ядов, колонны монстров. Вывод очевиден: безликие готовят нападение.
Оставалось понять – на кого?
Андрас Калести
Гроза рвала небо над Лаэрисом ослепительными полосами. Вспышки через высокие окна покоев на миг высвечивали комнату, и всё снова тонуло в полумраке и гуле грома.
Я стоял у стены, наблюдая, как принц демонов, мой друг, не находит себе места вот уже два часа. С тех пор, как Марбас и Хел исчезли в переходе.
Он то подходил к столу, то отходил от него, то снова возвращался, будто надеялся увидеть на пергаментах ответ, который упустил минутой ранее. Его пальцы скользили по страницам дневника, по выцветшим строкам хроник о мятежной войне, по схеме катакомб, испещрённой пометками, стрелками, перекрёстными линиями. Арес перечитывал одно и то же снова и снова, в стремлении найти способ отправить подкрепление к нашим разведчикам.
Хотя знал, что это невозможно.
Катакомбы – это вражеская территория, где каждый коридор может стать ловушкой и потенциальной могилой даже для самого опытного отряда. На схеме Марбас нарисовал только то, что было ему доступно, а это малая часть. Синтарит в толще камня, пусть и не сразу, но лишит магии. Ловушки, твари, яды – всё, что безликие в неизвестных количествах прячут под землёй, может убить если не всех, то многих. Поэтому открытый штурм сейчас принесёт поражение, а не победу.
Но к доводам разума и логики сердце не прислушивается.
Поэтому Арес продолжал искать, а Рианс ему помогал, время от времени подбрасывая вопросы и предложения.
По-моему, он просто старался отвлечь друга от тревожных мыслей.
Я же делал вид, будто не замечаю, что эти двое что-то знают и скрывают ото всех. За всё время дружбы с принцами я выучил их особый язык взглядов и жестов. И знал, что заговорят они только тогда, когда посчитают нужным, поэтому не спрашивал. Просто вспоминал детали прошедшего совета правителей, анализируя их для себя.
По завершению встречи Саэрон с Ником первыми покинули Долину, отправившись на поиски Кейгарда и Вильнары. Вожак оборотней явно не ожидал такого подлого удара от своей «правой руки». Зная Саэрона, я был уверен, что, догнав беглецов, первым делом оторвёт им именно руки. Этот оборотень умеет прощать многое, но предательство не входит в этот список.
В том, что он их найдёт, я не сомневался.
Как и в том, что для Ника эта охота сейчас крайне необходима. Смерть Тианы расколола его изнутри, разметав прежнюю систему ориентиров и оставив после себя пустоту там, где раньше были смех и ясность мыслей.
Когда я помогал Нику усмирить его взбешённого зверя, понял, что он винит себя куда больше, чем кто-то из нас мог предположить. Его грызло то, что в роковой час он не оказался рядом. Но ещё сильнее – память о той боли, которую успел причинить Тиане, и понимание, что времени всё исправить ему больше не дано.
А Ник искренне верил, что у него есть время. Но судьба редко поддерживает такие иллюзии. Она жестоким уроком учит действовать тогда, когда можешь, а не ждать, пока «остынут», «всё уляжется», «подойдёт момент». Иначе может случиться так, что будет некому даже сказать «прости»…
Но что бы ни случилось, нужно удержаться на поверхности, продолжать жить, не позволив чувству вины утянуть себя на дно. Так что охота и присутствие рядом Локи сейчас пойдут Никласу на пользу.
Тишину в покоях нарушил очередной раскат грома и грохот разбившейся фарфоровой вазы, до этого мирно украшавшей простенок между окнами.
Это Арес с разворота запустил её в стену и теперь точечными посылами огня превращал в пыль все осколки на полу.
Рианс немного понаблюдал за действиями друга, потом встал и отошёл к инкрустированной стене. Открыв скрытую дверцу, достал два серебряных кубка и бутылку вина. Налил, приглашающе звякнул кубками друг о друга.
Арес сжёг последний осколок, покрыл звучными ругательствами кучки пепла на полу и оглянулся. Рианс молча подошёл к нему с кубками в руках. Арес взял один, выпил махом, взял второй.
– Налей себе ещё, ладно? Меня жажда замучила, – и с кубком в руках уселся на кровать.
Наследник драконов глянул на меня, я ответил понимающим взглядом. Рианс взял ещё кубок и подсел к Арсу, тихо заговорив.
Убедившись, что моего вмешательства не требуется, я снова вернулся мыслями к прошедшему совету…
Фаэриус с Брундалем ушли чуть позже. Таргадаэн и Элдарион пока оставались в Лаэрисе. Прихватив с собой рисунки с ответами Зеркала, они втроём закрылись в кабинете Аббадона.
Признаться, согласие Аббадона на план Марбаса поначалу вызывало у меня некоторое удивление.
Даже с учётом воронки памяти, через которую Астарта проверила бывшего наставника. Повелитель не из тех, кто позволяет себе спешку в вопросах, где на кону судьба мира. Больно высока цена ошибки.
Но позже он озвучил то, что, по всей видимости, окончательно перевесило чашу весов: первый рисунок Зеркала, как считал Аббадон, указывал именно на Марбаса, как на того, кто уже был внутри братства и при этом не стал его частью. Демон оставался там достаточно долго, чтобы понять устройство катакомб и структуру безликих, добыл сведения и вернулся.
Правители выслушали, задали много вопросов, разобрали каждую деталь, и в итоге сошлись во мнении: если Зеркало указывает на Марбаса как на ключ к уничтожению безликих, игнорировать это равносильно добровольному ослеплению.
Астарта же во время всех обсуждений вела себя… довольно нетипично.