Страница 328 из 412
– Да, ваше величество, мы тогда говорили о демонах. Но среди других рас мне удалось отыскать несколько последователей второго уровня по некоторым признакам. Будучи в катакомбах, я запоминал мелкие детали, которые не скрыть под маской и балахоном: повторяющиеся интонации, движения, реакции… После своего исчезновения я отыскал их в Эридоне и рассказал, к чему на самом деле стремится братство. Они отказались участвовать дальше в деятельности безликих.
– Если они отказались, то перестали быть безликими. Как это поможет нам сейчас? – пробасил Брундаль.
– Они остаются внутри братства. Формально они последователи, для нас – источник информации. Пока их не заподозрили.
– Тогда почему их здесь нет? – жёстко спросил Аббадон. – Если они находятся на втором уровне, то должны знать вход. Назови их имена.
Марбас сглотнул и быстро ответил:
– Кейгард и Вильнара. Из Лерстана.
Саэрон вскочил так резко, что массивное кресло опрокинулось. Широкие ладони обрушились на поверхность стола.
– Ложь! – низким рыком прокатилось по пространству.
Марбас вытянул руку и повернул запястье, указав пальцем место на нём:
– Вот здесь у Кейгарда татуировка: вытянутая волчья пасть с надрезом на клыке. Я увидел её у безликого, когда он поднял руку, и рукав балахона сполз чуть ниже. Позже вспомнил, что видел такую же на оборотне, который был с вами на встрече в Долине за пару лет до войны.
Демон опустил руку и продолжил:
– С Вильнарой вышло иначе. Когда я прибыл в Лерстан, чтобы поговорить с Кейгардом, узнал её по манере двигаться и поворачиваться. Очень своеобразная.
Саэрон приподнял верхнюю губу, показав клыки, и жёстко бросил:
– Мне нужны доказательства повесомее слов демона, который был среди безликих и, вместо того, чтобы всё доложить своему повелителю, сбежал как трус!
Чуть помедлив, добавил, не глядя на отца:
– Без обид, Аббадон.
– Саэрон, вместо того чтобы рычать, приведи Кейгарда и Вильнару сюда, чтобы мы все смогли услышать их версию, – предложил владыка драконов.
– Не могу, – процедил тот. – Вчера вечером они исчезли, мы ведём поиски.
– И при этом у тебя есть сомнения в правдивости слов Марбаса? – иронически спросил Фаэриус, картинно подняв брови.
Миролюбивый тон Элдариона прервал начинающуюся пикировку правителей:
– Я не оправдываю поступки Марбаса, когда речь идёт о верности повелителю. Мы все понимаем, как много в государстве зависит от нашего доверия к тем, кто нас окружает. Но в данном вопросе я не вижу у Марбаса мотива для лжи.
Неожиданно в разговор вступила Астарта:
– Слова принцессы Долины для вас могут стать весомым доказательством? Я видела воспоминания Марбаса и могу вас заверить, что он не лжёт.
Правители переглянулись.
– Вернёмся к делу, – решительно завершил споры Таргадаэн. – Названы два имени, это мужчина и женщина. Марбас идёт под ликом мужчины как проводник. Значит, у нас остаётся только один вариант.
Мне показалось, что в этот момент я оглох, потому что кроме ударов собственного сердца не слышал больше ничего. Вроде бы правители предлагали ещё кандидатуры, жестикулируя, записывая, сравнивая. Но я слышал это, как слышат дождь сквозь толщу камня.
…Тёплое прикосновение к руке вырвало меня из этого оцепенения. Я увидел рядом Астарту, которая крепко сжимала мою ладонь, всматриваясь в лицо. В её тревожном взгляде читалось желание убедить меня, что всё будет хорошо.
Но мы оба не знали, что теперь будет…
Хел в своём деле – лучшая среди женщин. И хотя в рядах разведчиков Долины традиционно лидировал домен Обсидиана, потому что их стихия позволяла сливаться с камнем, исчезать в породе, проходить там, где другие упирались в стену, – Хелена превзошла их в других умениях. У неё был талант входить в ряды врагов так, словно она всегда была частью их мира: мгновенно копировала жесты, мимику, голос. А для задания эти качества были первостепенны.
Поэтому, когда правители один за другим подняли палец, отдавая голос за Хелену, я сумел остаться внешне спокойным. Внутри же началось землетрясение с ураганом, и это напряжение искало выход.
Осторожно высвободив кисть из хватки сестры, я успокаивающе кивнул ей, не выдавая ни жестом, ни взглядом того, что происходило во мне. Поймав момент, вышел из зала, прежде чем эта буря успела вырваться на свободу.
***
Густой пар стоял стеной, обволакивая тело. Горячая влага жгла лёгкие, оседала на коже, стекала по шее и спине. Вода кипела под ногами, срывалась с потолка потоками водопадов, разбивалась о камень и тут же превращалась в плотные клубы пара.
Огромный Зал стихий
55
[Зал стихий – магическое тренировочное пространство Лаэриса. Он полностью подстраивается под стихию входящего, создавая угрозы и препятствия из противоположных элементов. Питание зала обеспечивают артефакты, вмурованные в основание конструкции.]
работал на пределе, подстраиваясь под меня, чтобы испытывать, давить, ломать.
Из пола с хрустом вырвались каменные глыбы прямо на моём пути, вынуждая маневрировать между ними. Не сбавляя темпа, я сжёг первую, вторую взорвал на развороте, в третью ударил не глядя. Пламя вылетало из меня мощными яростными атаками, превращая камень в пыль. Сверху огромной массой обрушилась вода. Я ушёл с перекатом, развернул огонь широким веером, – поток закипел, превращаясь в пар, ослепляя и обжигая одновременно. Передышки не было. Вода собиралась в тугие жгуты, хлестала по рукам, по спине. Каменный пол под ногами менял форму, становился то скользким, то мягким, то уходил в сторону. Я отражал всё машинально, не думая о связках и приёмах.
Ждал только одного: когда внутри станет тише.
Но чем больше я выжигал зал, тем яростнее поднимался внутренний пожар. Он не выходил вместе с огнём, не рассеивался, а уплотнялся и расширялся, требуя выхода.
Когда я перестал сдерживать эту силу, пламя изменилось: оно вспыхнуло синевой, жар стал таким, что кожу на руках стянуло, а дыхание на миг сбилось. От сорвавшегося с ладоней удара по залу словно прошла взрывная волна: стены отозвались гулом, потолок дрогнул, а вода рассыпалась в воздухе, превратившись в пар прежде, чем успела обрушиться. Жар волной прокатился по пространству, испарив остатки влаги. Эхо тряски ещё минуту катилось по сводам, прежде чем затихнуть.
Я остановился, переводя дыхание, обвёл взглядом зал: высушенные жаром до трещин стены, изломанный пол и чёрные следы удара. А в груди всё ещё бушевал пожар.