Страница 311 из 412
В этот миг я перестаю его слышать. Тьма вырывается сама, удар выходит эмоциональным, необдуманным. Сартар отлетает в сторону и с силой ударяется о каменную стену. Раздаётся звук, похожий на треск. Он сползает по стене, оставляя тёмный след, и замирает на коленях. Кровь медленно стекает с виска, капает на пол.
А я смотрю на тело Мариэль. Крик вырывается из груди вместе со второй волной магии. Тьма лезет Сартару в уши, в нос, в горло, заполняя его изнутри. Он захлёбывается, пальцы скребут камень, тело дёргается в судорогах, выгибаясь от боли.
А у меня перед глазами вспыхивают образы: Лиора, Эдрик, Мариэль. Их лица, руки, голоса, улыбки.
И я направляю тьму снова и снова, не останавливаясь. Сартар больше не способен говорить. Челюсть сведена, губы дрожат, изо рта вырывается лишь сдавленный бесформенный звук. Его движения замедляются, он похож на сломанный механизм.
И вдруг… вместо взрослого Сартара я вижу мальчишку лет пяти. Сбитые колени, сжатые кулаки. Мой младший брат сидит на полу и смотрит на меня снизу вверх, дрожа всем телом.
– Не уходи, – шепчет он. – Мне страшно. Я боюсь темноты.
Усилием воли я отзываю тьму из тела Сартара. В висках у меня стучит, когда я приближаюсь к брату. Он корчится на полу, кашляет, хватается за горло, пытаясь вдохнуть. Я стою над ним, сжимая кулаки так, что пальцы сводит болью, и понимаю, что, если сделаю ещё один шаг – пути назад не будет. А в голове вдруг звучит голос отца: «Ты старший и должен заботиться о младшем».
Я не могу стать братоубийцей…
– Убирайся, – приказываю ему сквозь зубы. – Сейчас же!
Он поднимает на меня мутный взгляд.
– Я даю тебе две минуты. Потом закончу начатое. Это мой последний подарок тебе как бывшему брату.
Сартар пытается что-то сказать, ползёт по камню, оставляя за собой тёмную неровную полосу. Хрип рвёт ему грудь, слова не складываются, язык не слушается.
– Время пошло, – бросаю я.
Подхожу к Мариэль и поднимаю её на руки так, чтобы её головка легла мне на плечо.
Поднимаюсь по ступеням, машинально считая их, чтобы не дать себе остановиться. Наверху укладываю Мариэль рядом с Эдриком, поправляю им волосы, выравниваю маленькие ладони, словно они просто крепко уснули. Потом выпрямляюсь и остаюсь стоять, не отводя взгляда от лестницы.
Сартар появляется, держась за стены, смотрит на меня.
– Брат… я же…
– У тебя меньше минуты.
Тьма поднимается от пола, густо заполняя пространство, как вода в колодце. Контуры комнаты размываются.
В глазах Сартара появляется страх. Он отступает, спотыкается, сдавленно стонет и, не оглядываясь, почти падая, уходит в коридор. Через несколько мгновений доносится хлопок входной двери. Тьма запечатывает резиденцию.
И тогда меня накрывает. Колени подламываются, и я оказываюсь на полу рядом с детьми. Беру их руки, маленькие, холодные, целую пальцы, прижимаю к губам, шепчу бессвязно, не подбирая слов.
– Простите… простите меня…
Перед глазами встаёт то, чего я не видел: как им было страшно, как Эдрик тянулся к матери, как Мариэль плакала, не понимая, почему мама не встаёт. Я представляю их взгляды, их крики, их боль… Ненависть накрывает мгновенно, но следом приходит разъедающая вина.
Меня не было рядом! Я не защитил их от того, кто когда-то был моим братом!
Я наклоняюсь, прижимаю лоб к их рукам снова и снова, словно этим можно стереть произошедшее. Сил встать нет. Медленно ползу к Лиоре. Ложусь напротив неё так близко, как только можно. Провожу пальцами по её волосам, осторожно, медленно, разбираю пряди, запоминая это ощущение.
В ушах зазвучал её голос, смех, песня, которую она всегда мне пела. И я начинаю напевать, едва шевеля губами.
Мы друг друга узнали без слов и причин,
Среди тысяч дорог и мерцаний глубин.
Даже если исчезнешь в бездонной глуши,
Я найду тебя снова – по свету души.
Я делаю то, что делал сотни раз, почти не задумываясь: подушечкой пальца нежно нажимаю на кончик её носа в глупой надежде услышать в ответ привычный смех. Тишина оглушает…
По одному собираю цветы. Стебли скользкие от крови, лепестки помяты, но всё ещё пахнут жизнью. Кладу их ей на грудь, закрывая рану. Пальцы дрожат, я роняю, поднимаю снова.
Думаю о том, что без неё мне нет смысла жить. Эта мысль вырастает, вытесняя остатки разума. Без Лиоры, без детей, без их голосов, шагов, смеха для меня нет жизни. Я не хочу. Не хочу дышать, не хочу помнить, не хочу просыпаться.
Тьма легко откликается на это желание: она заполняет комнату, поднимается выше, плотнее, отсекая свет, мысли, воздух. Закрываю глаза и жду. Просто жду, когда боль прекратится. И тогда во тьме со всех сторон раздаётся шёпот. Множество шипящих голосов, наслаивающихся друг на друга.
– Вссссставай…
Я не реагирую. Голоса становятся отчётливее, требовательнее, жёстче.
– Не шссмей… Всссставай… Мееесссшшть…
Слово врезается в сознание, заставляя открыть глаза: я вижу Лиору. Не такой, как сейчас, а живой. С прямой спиной и решительным взглядом, с которым она шла по жизни. Моя любовь никогда не сдавалась. Ни разу.
Мне кажется, я слышу её голос.
– Винфорд, встань сейчас же!
Я сжимаю зубы, отзываю тьму. Она растворяется, оставляя после себя холод и пустоту. Я поднимаюсь, чувствуя, как дрожат ноги, как тело сопротивляется каждому движению, но всё-таки встаю…
…Я снова в кабинете. Запах дыма, чужие лица, не сводящие с меня глаз…
– Тогда я сжёг резиденцию и пустил слух о наёмниках, – сигара дотлела, я положил её в пепельницу. – После этого ушёл в Орден Тени, где мне сменили родовое имя. О том, что отпустил Сартара, пожалел той же ночью. Но изменить уже ничего не мог. С тех пор вся моя жизнь подчинена одной цели: найти тех, кто убил мою семью и превратил брата в чудовище.
…А глубоко во мне живёт клятва, данная в тот день огню, сжигающему мой дом: освободить Сартара тем же способом, каким он «освободил» мою семью от жизни. И только когда безликие будут уничтожены, я позволю себе исчезнуть.