Эридон. На весах судьбы

Ардаэн-Рианс Драк’Вельд

Высота и скорость полёта были такими, что города подо мной превращались в размытые росчерки света, а горы – в складки тёмной ткани. Крылья резали воздух размеренными взмахами, зверь держал линию полёта, не отклоняясь ни на градус. Вся небесная ширь сузилась до одной-единственной линии, что вела

к ней

.

Чем ближе я был, тем сильнее поднималась тревога. Чешуя на груди ловила каждый порыв ветра как сигнал опасности. Зверь чувствовал, что Астра в беде.

Я выгнул шею, чуть меняя высоту, мельком отметив, как далеко остался Небесный Град. А вместе с ним и Совет, к которому я вернусь уже с уверенностью, что внутри нет ещё одного Гирвальда. Благодаря Элдариону, я проверил всех старейшин и убедился, что никто из них не имеет отношения к безликим. Даже подумать страшно о том, что было бы, если бы не Элдарион.

Очередной порыв ветра потянул крыло вниз. Я сделал два мощных взмаха, выравнивая траекторию. Ночь растворялась, небо светлело. Но меня по-прежнему заполняла плотная тьма из-за тревоги об Астарте. Я не дождался утра, как ни просила мать. Терпение закончилось в тот момент, когда Арес сообщил о смерти Зарена.

Ворвавшись в покои отца, я рассказал ему всё, что произошло: от демона, который оказался безликим, до событий в академии, которыми поделился Арес. Умолчал только о встрече с богиней. От новости о Гирвальде в его глазах словно приоткрылась бездна. Таргадаэн удерживал себя, не дав гневу перейти в действия, потому что каждое действие владыки влечёт последствия для целого народа. Но у меня не было времени выбирать слова, смягчать формулировки или сглаживать углы: беспокойство за Астру не давало мне даже дышать спокойно, стуча в голове молотом: «Быстрее, ещё быстрее».

Отец выслушал меня до конца и сказал: «Прости, что не верил. Ты всё сделал правильно, с остальным я разберусь». Он вернулся к обязанностям владыки, а я собирался немедленно покинуть Драэль-Мор и уйти в академию.

– В академии твоё появление ничего не даст, – отец перехватил меня, когда я уже разворачивался к переходу.

Те же слова, что до этого звучали из уст Ареса. Внутри тут же зашевелилась злость. Я открыл рот для возражения, но владыка жестом пресёк его.

– У тебя есть кое-что куда надёжнее, чем допросы и поиски вслепую, – продолжил он. – Связь с парой. У драконов она особенная. Когда зверь признаёт свою пару, а она отвечает ему, в его сущности фиксируется всё, что с ней связано: голос, запах, магия, узор. Не отдельные детали, а цельный образ на самом глубинном уровне. Это, – отец чуть прищурился, подбирая формулировку, – как метка в ядре сущности. Представь, что внутри зверя возникает отдельный вектор, направленный на неё. И этот вектор не собьют ни блокираторы, ни мороки. Даже если изменить пространство вокруг, зверь всё равно поймёт, куда лететь.

Слова легли в голову простой и очевидной схемой действий. Там, где я привык строить многоуровневые решения, отец показал уникальный механизм, уже встроенный в нас богами.

– Ты можешь настроиться на неё, – Таргадаэн подошёл ближе, положил ладонь мне на грудь, где под человеческой формой билось сердце дракона. – Позволь зверю выйти вперёд. Если сделаешь это правильно, ты увидишь путь, который поведёт к паре, где бы она ни находилась.

Магия под кожей отозвалась, зверь поднял голову, чуя, что речь идёт о нём. Всю жизнь меня учили контролировать инстинкты, подавлять лишнее, выравнивать реакции. Сейчас нужно было сделать обратное – отдать зверю ведущую роль, но не раствориться в нём.

– Я помогу, – добавил отец. – А дальше уже вы пойдёте вдвоём.

Мы вышли на открытую террасу. Зверь и так был на границе, достаточно было перестать удерживать. Кости растянулись, тело развернулось в истинную форму, крылья раскрылись.

Таргадаэн по-отцовски коснулся чешуи у основания шеи.

– Оставь мне слушать мир, – его голос звучал где-то на границе сознания. – А ты слушай её.

Я закрыл внутренние «двери» для всего лишнего: голоса, дворец, город ушли на задний план. Осталась только пустота и в ней – один необходимый элемент: аромат апельсинов и акации.

Тепло её магии, ярость огня и чего-то ещё, до конца не понятого, но уже вживлённого в меня.

Внутри развернулось ощущение пространства, в котором есть только я и она. Мир стал сеткой ветров и потоков, где каждая линия либо приближает к ней, либо уводит в сторону. И в этой сетке ярче прочих проявилась тонкая неосязаемая нить. Она тянулась куда-то вдаль, уводя за горизонт, выше облаков.

Благодарно кивнув отцу, я развернул крылья. Оттолкнувшись лапами от камня, ушёл в воздух, позволил зверю взять управление полётом. Сам остался в той части сознания, где можно думать, а не только чувствовать.

Я летел туда, где была моя изумрудка… Нить передо мной становилась ярче и плотнее. Постепенно опускаясь ниже, она притягивала к земле. У подножия Монтарских гор нить вспыхнула особенно сильно и застыла. Просто висела в воздухе, как вбитый в пустоту штырь.

Рассвет сюда ещё не добрался, но для драконьего зрения это не имело значения: я видел всё, что происходило внизу. Точнее, что там ничего не происходило. Камни, редкие кусты, склон. Никаких строений или следов жизни. Но нить не шла дальше, зависнув метрах в десяти над голой землёй.

Я начал снижаться, выстраивая траекторию так, чтобы приземлиться чуть в стороне, но внутренний сигнал опасности встал поперёк намерения, заставив заложить вираж. Я поднялся выше, не касаясь склона. Какое-то время просто парил над точкой, с которой нить не сдвигалась, и обдумывал варианты. Затем втянул в грудь воздух и выпустил узкий сфокусированный поток в то место, где нить упиралась в пустоту. Струя должна была уйти дальше по склону, но вместо этого ударилась во что-то, исказилась и рассыпалась по сторонам.

Иллюзия!

Я прошёлся магией по невидимой поверхности, как по стеклу, находя изгибы, опорные точки. Узор плетения проявился лишним слоем реальности, натянутой поверх настоящей.

Средний уровень, даже устойчивости не дали.

Одного заклинания хватило, чтобы иллюзия рассыпалась. Передо мной проступил настоящий массив горной породы. В глубине ощущалась полость, и нить теперь уходила прямо туда, в камень.

Зверь зарычал. Инстинкт требовал бить эту скалу, пока она не рассыплется, добраться до Астры любой ценой. Пришлось перехватить контроль.

Так строят гномы, ведь вся их территория – сплошные горы, внутри которых они живут. Они долбят породу, превращая её в этажи, арки, лестницы. Когда-то именно они помогли драконам возвести Скарра́н

47