Страница 238 из 412
Звук утонул в гуле. Справа рвануло так, что зал словно на миг провалился, по своду прошёл новый треск. Мрачные продолжали атаку.
– Они не слышат! – прокричал рядом Андрас.
Друг резко взметнул руку: его тьма сорвалась короткой полосой и накрыла каменную глыбу, летевшую на согнувшегося целителя, превратив её в пыль, осыпавшуюся на пол.
– Значит, сначала остановим, – вздохнул я и отпустил удерживаемое до этого пламя.
Жар в груди разросся, прошёл по рукам и вырвался наружу. Плетения огня легли по полу, по стенам, по воздуху над головами Ордена и преподавателей, и сомкнулись кольцом, отсекая мрачных. Тьма встретила его лоб в лоб. На границе соприкосновения клубился сплошной чёрно-алый хаос: моё пламя выжигало сгустки, но на месте выжженного сразу же проступали новые, как корни ядовитого сорняка, не желающего покидать почву.
Я увеличил поток. Огонь стал плотнее; воздух загустел от жара. Потолочные трещины в зоне действия огня медленно закрывались, но там, куда пламя не доставало, тьма продолжала разъедать балки и арки.
Безликие ответят за это: за мою кровь в их ритуалах, за Астарту в плену, за годы в их катакомбах.
Огонь отреагировал на мысли сразу, его поток стал ярче, быстрее, злее. Ушли правила и проверенные конструкции, остались демонические инстинкты и гнев. Я ухватил магию, как поводья, обеими руками и потянул: пламя поднялось выше, к самому своду, легло вторым слоем поверх первого, зажимая тьму.
Но она пробовала новые ходы: то била снизу, стремясь пролезть под огненной кромкой, то поднималась к своду, пытаясь спуститься сверху тонкими щупальцами. Приходилось каждое такое движение встречать отдельным рывком огня, выдёргивая из себя дополнительную силу.
Краем сознания отмечал, как облегчённо выдохнули те, кого я прикрыл огнём: они не опускали защиту, но смогли перенести часть силы на себя, чтобы отступить к более безопасным участкам.
– Мало, – вырвалось сквозь зубы.
Я отпустил последние остатки сдержанности – ревущее пламя огненным шквалом накрыло чёрное море тьмы.
И та не выдержала удара: на линии столкновения раздались взрывы, в местах, где ещё миг назад клубилась тьма, вспухли ослепительно-белые пятна жара. Я сжигал новые пятна тьмы на стадии зарождения: стоило ей только обозначиться, как мой яростный огонь тут же прожигал её до чистого воздуха. Уже не было ни щупалец, ни языков, тянущихся к стенам, – только отдельные клочья, которые сгорали, едва я переводил на них внимание. Трое мрачных теперь были мне видны, как на ладони.
Вот теперь.
– К’тар! – мой приказ раскатился под сводами, отдаваясь вибрацией в стенах.
Клубы тьмы, вышедшие мгновением раньше из мрачных, втянулись обратно гораздо быстрее, чем выходили. Демоны рухнули на колени.
– Ваше высочество, – хрипло заговорил первый, – мы… я…
– Я уже всё знаю, можешь не объяснять, – махнув рукой, я повернулся к Салтону, который к этому времени справился с риском обрушения. – Вы знаете, где ещё двое?
Вместо магистра ответил Мефес.
– Минуту назад я почувствовал, как они покинули территорию академии.
Проклятье!
– Нам стоит поговорить прямо сейчас, – вновь обратился я к Салтону.
Тот пальцами подал какой-то знак своему агенту, после чего кивнул на мрачных:
– А с ними что?
– Они сейчас же вернутся в Долину, – не дав Салтону возможности вмешаться, я открыл портал, в который ушли четверо мрачных.
Главе Ордена Тени это явно не понравилось.
– Надеюсь, у вас есть какое-то объяснение этому.
***
По пути в кабинет я успел связаться с отцом. Решение отправить всех мрачных (включая Фо́боса и Э́гона) в Долину казалось единственно правильным. Во-первых, неизвестно, осталась ли угроза влияния на них безликого Талима. Но если мой приказ подавил его вмешательство, то в присутствии Аббадона шансы братства равны нулю. А во-вторых, их и так в Долине осталось немного после Великой вражды, меньше сотни, поэтому рисковать не стоило.
В одном из коридоров академии мы с Андрасом и Винфордом наткнулись на Тиану и Никласа. Девушка с разгона обняла опешившего демона, выдохнув «слава Ньорду, ты цел», и тут же нашла пару нелестных выражений в адрес лорда Салтона, который не пустил их в бой. Глава Ордена на это сухо заметил, что в кабинет он их тоже не пустит. И отправил обоих помогать преподавателям с ранеными и восстановлением крыла, если они действительно хотят быть полезны.
В кабинете по-прежнему пахло табаком, но теперь этот запах разбавлял холод, проникавший сквозь треснувшие стёкла. Сам маг первым делом схватился за трубку.
– Угроза безликих достигла практически апогея, раз они нашли способ управлять мрачными, – проговорил он, выдыхая дым. – Мы были спокойны, зная, что такая сила находится под контролем повелителя демонов, но теперь, лорд Ш’эрен, картина иная. Преподаватели и Орден не смогли отразить их атаку. В людях поднимается страх. И появляется закономерный вопрос: что будет, если братство сумеет подчинить всех мрачных?
Я посмотрел в окно и только сейчас заметил, что ночь сменилась серым предрассветным небом.
– Но вы видели и то, что я смог их остановить. Приказ рода Ш’эрен для них выше, чем воля того, кто напитал себя моей кровью. Кроме того, мрачные никогда не были неуязвимыми, лорд Салтон, и все это знают. Сожалею, что так случилось. Долина поможет с восстановлением академии…
– Мёртвых Долина тоже вернёт? – перебил Салтон, не повышая голоса. – Я потерял двенадцать агентов, вместе с теми, что ушли на равнины. Двое преподавателей живы только чудом. Тьма сожгла одному ноги до костей, мадам Оушер осталась без руки. Демонам ещё повезло, что ни один адепт не пострадал.
Я задержал взгляд на дыме, который поднимался над его трубкой тонкой струёй.
– Мне искренне жаль, что всё обернулось так трагично, но то, что произошло, уже не изменить. Это война, лорд Салтон. А война, как вы знаете, не бывает без жертв.
Винфорд смотрел куда-то мимо моего плеча.
– А что бы вы сказали, – медленно произнёс он, – если бы на месте моих людей оказались ваши близкие? Как вы недавно выразились? Если с Астартой что-то произойдёт, можно прощаться с империей? Сколь бы ни были благородны формулировки, суть остаётся прежней: что демоны, что драконы – всегда ставят жизни своих выше жизней людей.
– Лорд Салтон, я бы предложил вам аккуратнее выбирать слова. Понимаю, что произошло непоправимое. Но я также помню, что вы отличались выдержкой и умением держать эмоции при себе. Сейчас я вижу обратное.