Страница 221 из 412
Я сжал его ладонь: кожа мага была прохладной, хватка – уверенной, без попытки доминировать и без уступки.
– Долина с вами, пока речь идёт о поиске безликих, – подтвердил я.
Мы разжали пальцы одновременно, как по негласному сигналу. Агрессивное напряжение в зале перешло в рабочую обстановку.
***
За окнами кабинета Салтона стояла густая ночная темнота, а внутри свет магических сфер собирался в мягкие круги на столе. Стол этот сейчас был больше похож на поле боя: карты Кеддарда, несколько кристаллов связи, артефакты фиксации переходов, блокиратор, который мне отдал Марбас. Сам он сейчас находился у целителей (потерял сознание во время рассказа о безликих). Оказалось, что резерв его был на опасно низком уровне.
За это время Андрас успел передать мрачным координаты блокираторов, а Винфорд отправил к ним трёх своих людей – двух магов иллюзий и одного пространственника.
Глава Ордена Тени ставил отметки границ на одной из карт. Сокол (как нам представил Винфорд своего агента) сидел справа и не расставался с пером: на листах появлялись даты, имена, условные знаки, из которых выстраивалась аккуратная сеть. Андрас занял место у стены, облокотившись плечом о книжный шкаф, – оттуда он контролировал и дверь, и окно, и обоих агентов Ордена.
Мы сводили воедино всё, что стало известно о братстве: записи из дневника Марбаса и его информацию до ухода к целителям, данные Ордена, свежие доклады. Иерархия, описанная Кшэрроном, сложилась в понятную схему ступеней подчинения: «круг шести», «носители воли», «каратели», а ниже – те, кого безликие считали «расходным материалом». На каждой ступени чётко ограничены объём задач и уровень допуска к информации, определён предел возможностей. Марбас рассказал, что те, кто дорос до уровня «каратели», уже не столько одержимы идеей, сколько упиваются жестокостью и властью.
Вербовка выглядела примерно так: посланник безликих приходил к тем, у кого жизнь что-то отняла: семью, любовь, положение. Их потери становились дверями, через которые безликие заходили без стука. Тем, кто соглашался слушать, рассказывали версию братства об отношениях богов и смертных: мол, все мы – фигуры на их доске, которыми они играют как хотят. И именно боги виновны во всех бедах и горестях жителей Эридона. А безликие – это «повстанцы, которые борются с тиранией богов».
Тем же, кто не поддавался на бредни о «свободе от богов», помогали зельями и ментальными приказами. С особо стойкими разговор был иной… Осознав, что никакими путями затащить к себе претендента не получается, его убивали, чтобы он не смог никому рассказать о возвращении безликих.
Меня по-прежнему поражало не то, как изощрённо действовали безликие, а то, как много эридонцев им поверили. После Мятежной войны подобные обещания должны были бы вызывать разве что ужас последствий, но, судя по отчётам Ордена и рассказу Марбаса, безликие находили желающих в каждом государстве.
Отдельным томом легли сведения о лабораториях, часть которых безликие называли «мастерские». Марбас, «работая» на братство несколько месяцев, сумел подняться до уровня «карателя», где от него уже не скрывали то, чем гордились. Он видел огненных демонов, превращённых в материал для опытов, и тварей, выращенных для армии. Точного количества этих «солдат», как и самих безликих, Марбас назвать не смог. Но мы с Винфордом и без того понимали, что безликие работают не менее ста лет (по сводкам Салтона), а то и двести, за которые успели сделать многое.
Когда разговор естественным образом вышел на Эдну Тавьер, Винфорд поделился, что она играла не только на стороне Ордена. Сначала это вызывало сомнения на фоне ранее известной мне о ней информации. Но Винфорд допускал две причины трагической развязки: либо безликие удобным способом избавились от неугодного связного, либо имели место личные мотивы Сартара. Когда Салтон выстроил все пути её передвижений, стали очевидными пересечения её маршрута с точками, где позже всплывали следы безликих. Кроме того, Эдна настойчиво рвалась туда, куда её никто прямо не направлял. Затем Сокол в своих схемах тонкой линией соединил имя Эдны с отметками, где засекали работу незаконных блокираторов. В итоге выходило, что Орден, Долина и Марбас двигались вокруг одних и тех же фигур, только с разных сторон доски.
Связь Кшэррона с Эдной теперь интересовала меня не меньше, чем Винфорда.
Чего-то здесь не хватает…
В рассказах Марбаса всё звучало правдоподобно, но оставляло ощущение аккуратно вырезанного абзаца. Как если бы опытный шпион (которым он и являлся) составил отчёт, проверил каждую формулировку, но сознательно умолчал о важном.
Во время разговора с Кшэрроном у меня в голове звучал вопрос о том, чего на самом деле добиваются безликие, прикрываясь легендой о «повстанцах». Но всякий раз в помещении были посторонние. А я, несмотря на договорённость с Салтоном о взаимопомощи, не имел права раскрывать ему тайну нашего рода.
Началось обсуждение плана действий. Сокол с Винфордом склонились над картой, о чём-то негромко споря, уточняли точки и расстояния. Я не вмешивался, предоставив им инициативу.
Пока.
Наконец Салтон выпрямился.
– Орден много лет идёт по следу безликих, – неторопливо заговорил он, чуть подвинув к себе кристалл фиксации переходов. – Но впервые мы подобрались к ним настолько близко. Опыт лорда Кшэррона показал, что в ряды безликих можно проникнуть. Если ему известны пути входа в логово, это нужно использовать, чтобы внедрить к ним своего разведчика. Ведь практически никто из последователей не знает друг друга в лицо, даже в катакомбах они прячутся под масками.
В дверь настойчиво постучали.
– Вы кого-то ждёте, лорд Салтон? – уточнил я.
– Менталист будет работать с Бергом ещё пару часов, чтобы снять приказ. А больше никто не должен был приходить ночью, – маг опустил веки, прислушиваясь.
Тени по углам кабинета заметно шевельнулись, передавая ему информацию. Винфорд хмыкнул, открыл глаза и посмотрел сначала на меня, затем на Андраса:
– Похоже, это к вам.
Движением пальцев он снял защиту, и дверь распахнулась – на пороге стоял Никлас, удерживаемый агентом Ордена за локоть. Выражение лица у оборотня было крайне возмущённое.
– Я не при смерти и на людей не бросаюсь, чтобы меня за руки держать, – кипятился он, вырываясь. – Ноги целы, зубами не щёлкаю… Но ещё немного – и я пересмотрю своё меню.