Страница 114 из 412
Ардаэн-Рианс Драк’Вельд
Драэль-Мор, Сердце облаков.
Ночь после
выхода из Топей
Члены Совета за длинным овальным столом говорили без остановки, но я не вслушивался. Их слова сливались в один нескончаемый гул, будто весь Драэль-Мор шумел в моей голове.
С тех пор, как меня срочно вызвали во дворец, я потерял ощущение времени. За окнами ночь, ещё днём я был в Топях, а мне кажется, что прошла вечность. Тревога и надежда, сменяя друг друга, изматывали противоречивыми мыслями.
Отец до сих пор не открыл глаза, его жизнь сохраняется лишь стараниями целителей. Каждый час я слышу одни и те же слова: «Он борется». Это единственное, что удерживает меня от желания разнести весь этот зал вместе с членами Совета. Куда они смотрели, как могли допустить покушение на владыку?! Выходит, что их система безопасности абсолютно бесполезна? Особенно, если вспомнить, что я сам вместе с Аресом стал жертвой их, мягко говоря, недосмотров. Получается, что с тех пор ничего не изменилось? И теперь пострадал отец…
И всё это время я не могу выйти на связь с Астартой!
Часы растягиваются в бесконечность… Я оказался заложником собственного государства.
Мне нельзя покидать Небесный Град по двум причинам: во-первых, я должен сделать всё, чтобы обеспечить безопасность и выздоровление отца. А во-вторых, опасно отдавать управление в руки Совета, который немедленно откажется от договорённостей с демонами и потребует исполнения закона о возмездии.
И тогда крови будет больше, чем дождя в сезон штормов.
Я исподволь стал рассматривать членов Совета. Эти властные старейшины драконов многие годы стояли рядом с Таргадаэном в сражениях, при подписании договоров, при решениях, определяющих судьбу народа. Я не раз убеждался в том, что отца они уважают, почитают, подчиняются его слову.
Но могу ли я доверять им в сложившейся ситуации?
Для них я не правитель, а сын владыки, временно взявший на себя управление Градом. В их вежливых взглядах и фразах проявляется беспокойство, смогу ли я удержать порядок в государстве.
Удивляться нечему, учитывая пятнадцать лет моего отсутствия, связь с Астартой и миссию с демонами, которая создана по моей инициативе…
Сейчас Совет обсуждает варианты действий в сложившейся ситуации. Я слышу предложения о замене стражи, о проверке послов демонов, о закрытии всех порталов. Драконы говорят о защите, о возмездии… Но никто не говорит о мире.
Ни один. Даже Тайвэн из дома Мира.
Я неугоден Совету, пока связан с принцессой демонов. Это стало понятно, как только я объявил в Лаэрисе, кем мне приходится Астра. Скрежет зубов членов Совета из-за невозможности на это повлиять я слышу до сих пор. Но изменить закон они не могут. Значит, пока отец не может говорить, власть по праву крови принадлежит мне.
Поэтому они ждут, когда я оступлюсь.
В ответ на внутренний рык зверя сжал обсидиановое кольцо на пальце, чтобы повернуть мысли в иное русло. Отец говорил: «Власть – не право, а нож. Если не держишь его крепко, он режет тебя первым».
Похоже, пришло время крепко сжать рукоять власти.
– Владыка Таргадаэн всегда придерживался позиции мира, – заговорил Гирвальд, глава дома Знаний. – Но он пока не может руководить Небесным Градом, а принятие решений требуется ежедневно.
– Владыка жив, – напомнил я.
– Да, – тот чуть поклонился, – но если ситуация выйдет из-под контроля, Совет обязан действовать самостоятельно и незамедлительно. Таков закон.
Я понимал, что за их внешней сдержанностью скрывается страх потерять привычное равновесие, сложившийся уклад управления государством. Боятся, что без Таргадаэна государство погрузится в смуту, а я не смогу удержать власть и баланс сил.
Я и сам не до конца уверен, смогу ли.
– Принц Ардаэн, – вновь обратился ко мне Гирвальд. – Ваше слово.
Я обвёл взглядом собравшихся за столом, читая в их глазах напряжённое ожидание.
Ни капли доверия и поддержки. Впрочем, это сейчас взаимно.
В наступившей тишине я отчётливо слышал стук своего сердца, в ритм с которым повторял про себя одну фразу: «Если не возьму управление, они начнут войну, а я могу потерять и отца, и Астарту». И я решился.
– Мой отец жив, – повторил уверенным, не подлежащим обсуждению тоном, – и Небесный Град остаётся под его властью. Но пока он не в силах говорить, решения будет принимать его наследник.
Формулировку выбрал так, чтобы придраться было невозможно: я не присвоил власть, а временно принял на себя исполнение обязанностей.
На деле я только что стал тем, кем в ближайшие пару столетий становиться не планировал.
По лицам старейшин прошло недовольство. Несмотря на то, что они смиренно склонили головы, я понял, что они заняли выжидательную позицию: ведь пока они и отказать мне не могут.
– Совет поддерживает решение наследника, – огласил общее решение Дейрхарн, глава дома Защиты.
Вот к кому у меня тысяча вопросов по безопасности! Но чуть позже…
После этого драконы одновременно поднялись, выжидательно глядя на меня, и, дождавшись кивка, направились к двери. Я не сдвинулся с места. Гирвальд выходил последним: задержавшись у дверей, он бросил на меня оценивающий взгляд. Вопиющее нарушение этикета, которое я не оставил бы без внимания, если бы за этим не последовал уважительный поклон.
– Мы будем ждать ваших распоряжений, ваше высочество, – негромко сказал он, прежде чем закрыть за собой тяжёлые двери.
Я остался один в тишине зала совещаний, который теперь казался просторнее. Поднявшись, прошёл вдоль стола, ведя пальцами по мраморной поверхности. Неожиданно осознал, насколько тяжело отцу было сидеть здесь каждый день.
Совет, созданный тысячелетия назад нашими предками с целью исключить превышение единоличной власти, привык, чтобы с его мнением считались. Так это и было. Члены Совета менялись, но правила оставались незыблемыми: в государстве драконов вся власть не может принадлежать одному владыке. Если мнение Совета единогласно расходилось с решением владыки, тот должен подчиниться. Считалось, что один может ошибиться, но шестеро – нет. Я же уверен: в единогласии кроется опасность, что кто-то перестал думать, присоединившись к чужому мнению.
Совет, созданный как щит от безумной власти, стал петлёй на моей шее.
Этот закон не менялся, потому что не было прецедентов. Сейчас он против меня. Я принял решение отца не расторгать помолвку с Фреей, потому что он прав: пока это единственный способ удержать Совет от резких движений.