Страница 108 из 412
Он провёл ладонью по волосам, пальцы застыли у виска.
– Тогда нас начали перераспределять. Официально – «для усиления флангов». Но в каждом новом отряде было всё меньше огненных. Во время сражения на Шида́рских просторах я был с Ра́йгельдом и Хакга́рдом. Мы вместе прошли первые стычки. Нас кинули на южный рубеж для укрепления линии, но приказ пришёл не от Ма́лашера, а через посредников. Странно, – он чуть усмехнулся уголком губ. – Но тогда я списал всё на путаницу в штабе.
С каждым словом в голосе демона появлялось больше стали.
– На позиции нас встретили демоны из Вентариса. Мол, временное подкрепление, общий приказ. Но как только бой начался, они куда-то исчезли. Ни сигнала, ни подмены. Мы остались с Райгельдом и Хакгардом втроём. Поначалу казалось, что нас просто отрезали. Мы отбивали атаки, ждали, когда Ма́лашер подтянет помощь. Только никто не пришёл. Я пытался пробиться к нему, хотел узнать, что происходит, но не успел. Получил удар в спину.
Он безрадостно усмехнулся.
– Знаешь, странное ощущение, когда падаешь, а первая мысль не «меня убьют», а «бездна, не убил». Потом темнота. А когда очнулся – сырость, кровь, цепи из силентиума и каменный пол под ногами.
Кит потёр свободные от оков запястья.
– Я пытался пошевелиться, проверить, цел ли, но тело не слушалось. Так что просто лежал и слушал голоса. За стенами оказались демоны. Все – огненные. Мы кричали друг другу сквозь каменные стены, пока не сорвали голоса. Никто не знал, где мы и зачем нас сюда притащили. Никого из моих рядом не было: ни Райгельда, ни Хакгарда. Я решил, что они в другой камере, или… не выжили. Потом один из огненных сорвался, пытался пробить стену. Его быстро скрутили. Больше мы не слышали его ни разу, – Кит звучно скрипнул зубами. – Мы всё ещё думали, что это драконы. Кто ещё мог схватить десятки огненных и выжить? Логично же: не убивают, чтобы попытаться обменять нас. Только одно не сходилось.
В глазах Кайрита загорелась смесь усталости и подогреваемой годами ненависти.
– Месть не торгуется. Драконы это знали и вряд ли стали бы пытаться договориться о чём-то с Аббадоном. Да и запах был не только их. Что-то смешанное.
Я слушала, сдерживая внутреннюю дрожь. Огненных брали в плен, не все умирали на поле боя, как мы считали.
– Несколько суток без воды, без света, – продолжил Кит. – Потом кто-то пришёл. Все в плащах до пола, лица закрыты масками. Проверяли камеры, считали. Они даже не разговаривали между собой, только сигналы – жесты, короткие звуки.
На поднятой ладони Кайрита загорелось небольшое пламя. Он всматривался в него, наверное, представляя только ему известные картины то ли прошлого, то ли желаемого будущего.
– Спустя время один из них всё же обронил слово. А мне больше и не нужно было, чтобы узнать в нём голос демона из Вентариса, что исчез во время битвы. Этой мрази сказочно повезло, что я был в цепях.
Кайрит перевёл на меня взгляд, полный страшного пламени.
– Нас предали, принцесса. Мы не были пленниками врага, мы стали трофеями своих.
Фраза ударила по сознанию гулким звоном.
Трофеями своих?!
Мне не хватило дыхания на нормальный вдох.
– Ты уверен? – голос дрогнул, по коже прошёл ощутимый жар.
Кайрит кивнул. Пламя в его ладони качнулось и погасло, оставив после себя лёгкий запах гари и можжевельника.
– Более чем. Демоны из Вентариса, что бросили нас в последнем бою, оказались предателями, ударившими в спину.
Сердце пропустило удар, потом ещё один. Кожа на висках натянулась, пальцы онемели. Я пыталась удержать дыхание, но горло сдавило так, что воздух попадал обрывками.
Не может быть. Не может быть!
В ушах набатом зазвучал вопрос владыки:
«А ты уверен, что в катакомбах были не демоны?»
– Мне знакомо это выражение лица, принцесса, – голос Кита вывел меня из онемения. – В качестве небольшого утешения добавлю: там были не только демоны. Всё, как в прошлый раз: непричастных нет, – уголок рта огненного презрительно приподнялся, после чего он легко тряхнул головой. – Но не буду забегать вперёд. Нас стали забирать по одному. Не вернулся никто. Я ждал, когда настанет моя очередь. Ждал и, бездна побери, боялся, что не придут. Потому что ожидание было хуже смерти. Пришли. Меня повели с завязанными глазами по каким-то коридорам. Я запоминал повороты, ориентировался на звук и запах, понял, что мы где-то в каменных подземельях. Потом вошли в более просторное пространство, где меня силой уложили на каменную поверхность, судя по высоте, какой-то алтарь. Несколько раз угостили «успокоительными» ударами, когда я пытался вырваться, после чего сковали руки и ноги.
Я не заметила, как на пальцах выступили когти, пока не проткнула ими собственные ладони, сжимая в кулаки. Алая кровь тут же окрасила светлую кожу, каплями падая на пол. Боль я даже не почувствовала, бушевавшее внутри негодование вытеснило остальные ощущения. Хотелось кричать, бежать, мстить, сделать хоть что-то, чтобы не быть безучастным слушателем.
– Они начали какой-то ритуал, – Кит запнулся, увидев следы крови на моих руках. – Приятного там мало, и подробности к делу не относятся. Главное, что процесс явно пошёл не так, как они хотели. Ублюдки злились, кричали что-то про «это бессмысленно», «снова пустой». Дальше я провалился в темноту, а пришёл в себя уже в другой камере с синтаритовыми стенами.
Он замолк. Глаза затуманились, на скулах желваки, по фиолетовым волосам бегают искры. Я не торопила. Во мне билось два желания: узнать, что с ним происходило все эти годы и… не знать об этом ничего.
Если несколько месяцев назад я слышала, как внутри меня ломались и таяли возведённые ледники, возвращая тепло, то сейчас в ушах стоял гул обрушения монолитных стен. Моя вера в демонов, в их верность повелителю, в их любовь к наследнику, – всё, с чем я росла, что укрепляла в себе с каждым годом жизни, развалилось на части, пробуждая нечто тёмное в глубине.
За брата, за всех огненных, за уничтоженную веру…
Кайрит громко вдохнул, будто не дышал всё это время:
– Тогда я ждал смерти. Думал, если им не удалось сделать то, ради чего они притащили меня туда, просто убьют. Но ошибся. Эти ублюдки не хотели терять такие «редкие экземпляры» для экспериментов, как они выражались.
– Экспериментов? – собственный голос показался неестественно низким.
Серые глаза потемнели, став почти чёрными.