Страница 102 из 412
Я не заметила, как на пальцах выступили когти, пока не проткнула ими собственные ладони, сжимая в кулаки. Алая кровь тут же окрасила светлую кожу, каплями падая на пол. Боль я даже не почувствовала, бушевавшее внутри негодование вытеснило остальные ощущения. Хотелось кричать, бежать, мстить, сделать хоть что-то, чтобы не быть безучастным слушателем.
– Они начали какой-то ритуал, – Кит запнулся, увидев следы крови на моих руках. – Приятного там мало, и подробности к делу не относятся. Главное, что процесс явно пошёл не так, как они хотели. Ублюдки злились, кричали что-то про «это бессмысленно», «снова пустой». Дальше я провалился в темноту, а пришёл в себя уже в другой камере с синтаритовыми стенами.
Он замолк. Глаза затуманились, на скулах желваки, по фиолетовым волосам бегают искры. Я не торопила. Во мне билось два желания: узнать, что с ним происходило все эти годы и… не знать об этом ничего.
Если несколько месяцев назад я слышала, как внутри меня ломались и таяли возведённые ледники, возвращая тепло, то сейчас в ушах стоял гул обрушения монолитных стен. Моя вера в демонов, в их верность повелителю, в их любовь к наследнику, – всё, с чем я росла, что укрепляла в себе с каждым годом жизни, развалилось на части, пробуждая нечто тёмное в глубине.
За брата, за всех огненных, за уничтоженную веру…
Кайрит громко вдохнул, будто не дышал всё это время:
– Тогда я ждал смерти. Думал, если им не удалось сделать то, ради чего они притащили меня туда, просто убьют. Но ошибся. Эти ублюдки не хотели терять такие «редкие экземпляры» для экспериментов, как они выражались.
– Экспериментов? – собственный голос показался неестественно низким.
Серые глаза потемнели, став почти чёрными.
– Тринадцать лет я слышал, как кричат огненные в тех треклятых катакомбах. Тринадцать лет нас резали, ломали, обкалывали всякой дрянью и вливали составы. Проверяли, как быстро заживают раны, как реагирует кровь на чужую магию, сколько боли можем вынести, прежде чем разрушится сознание.
Он провёл пальцами по шраму, что тянулся от уха.
– Я не знаю, почему остался жив. Может, просто не успели закончить. Или судьба решила, что именно я должен стать карой для ублюдков и выжечь эту гниль из мира.
Слова Кайрита били по мне кнутом. Эксперименты, пытки, плен, боль…
Как мы всё это допустили?!
Магия кипела под кожей, требовала выхода. Хотелось разбить, вырвать у мира хоть крошку справедливости за каждого, кто кричал там. Больше не было сил сидеть на месте. Я резко встала, начала ходить по комнате в попытке замедлить взбесившийся пульс. Стихия сопротивлялась. Она хотела мстить, карать, сжигать тех, кто сделал это с доменом. Разум боролся, сдерживал, напоминал о том, что сейчас рядом нет безликих. Нужно время и терпение, чтобы их найти.
– Как ты выбрался? – с трудом сдерживая злые слёзы, выдавила я.
– О, это весьма занятный момент: предполагаю, что леди удача и великий Хаос обратили свой взор на нерадивое творение и решили объединиться, – лицо Кита снова приобрело привычное выражение насмешливой надменности. – Относительно недавно в катакомбах начался шум, суматоха, все куда-то побежали. И одна из балахонистых крыс в хаосе происходящего забыла запереть мою клетку после очередного забора крови. Я воспользовался.
Кит спрыгнул с подоконника:
– Несколько дней блуждал по коридорам в поисках выхода. Без стычек не обошлось, но я выходил победителем, – он улыбнулся, будто не рассказывал мне сейчас о самом ужасном периоде своей жизни. – Подслушивал разговоры, искал карты, оружие, хоть что-нибудь полезное. А после удаче надоело на меня смотреть. Меня заметили. Расстановка сил была не в мою пользу. Прежде чем побежать, я даже успел предположить, что они к чему-то готовились. Ранее такие сборища мне не встречались. И снова везение – лестница, по которой я поднимался, уворачиваясь от заклинаний, вдруг озарилась светом, впуская в сырость настоящий воздух. Хоть и с болотным душком. А дальше, думаю, ты уже видела.
Я машинально кивнула, прокручивая в голове услышанное. И вдруг:
– Шум в катакомбах… Кит, когда это было? Можешь вспомнить?
Кайрит удивился, но, увидев что-то на моём лице, сосредоточился:
– Я не могу сказать наверняка. Тьма, чужая кровь и откаты не добавляли света в рассудок. Но если верить внутреннему ощущению, то тридцать пять-сорок дней назад.
Пазл сложился.
– Тридцать восемь, – прошептала я. – Тридцать восемь дней назад Ареса нашли в катакомбах братства.
На этот раз опешил Кит. Если бы не обстоятельства, я бы даже прокомментировала его позу, настолько удивительно было видеть на его лице смесь изумления и искренней радости.
– Наследник… жив? – внезапно охрипшим голосом спросил он.
– Да. Его нашёл наследник драконов Ардаэн Драк’Вельд.
Кайрит опёрся о стену, на лице появилась нервная, почти больная улыбка.
– Жив… – повторил он еле слышно, словно до конца не веря в услышанное. – Бездна! Астра, ты даже не представляешь… Я думал, что всё пошло прахом… Наследник жив! И, похоже, у нас с ним был один надзиратель.
Но тут взгляд его изменился, серебро глаз затянулось дымкой.
– Ты сказала, что его нашёл Ардаэн Драк’Вельд?
Я кивнула. Он коротко рассмеялся – без радости.
– Обвинённый в убийстве оказался спасителем и забрал у безликих главную добычу?.. Теперь понимаю, почему начался тот шум.
Мне была ненавистна даже мысль о том, что мы с братом чья-то «добыча». Кайрит продолжил:
– По многолетним обрывкам разговоров я понял, что они держат кого-то очень ценного для них, но даже не предполагал, что это Арес.
– Кит, а ты слышал ещё что-то? – я внимательно следила за мимикой Кита, чтобы ничего не упустить.
– Знаешь, в присутствии пленников безликие не самые разговорчивые ребята. Однако, – он самодовольно улыбнулся. – Я сумел найти способ разузнать хоть что-то. За годы в цепях я научился замедлять свой пульс до такой степени, что они были уверены, что я без сознания. И тогда рядовые последователи, что-то вроде охранников, начинали общаться. Удивительно, как много можно узнать, если тебя считают живым мертвецом, закованным в синтарит.
Он снова опёрся ладонью о подоконник. Таинственно улыбнулся.
– Возможно, мне суждено было выбраться только ради этого.
Теперь я увидела перед собой того Кайрита, предназначение которого было выводить меня из себя. Почему нельзя сразу сказать нормально?
– Что ты имеешь в виду? – спокойно спросила я, пряча раздражение за вежливостью.