Страница 100 из 412
Мгновение поколебавшись, я прошла мимо поворота к палате Никласа. У него сейчас дежурят Тиана и Локи. Первая усиленно делает вид, что ей абсолютно всё равно, и её повышенное внимание к здоровью оборотня связано исключительно с жалостью ко всему живому в мире. Забавно, что об этой своей черте она не вспоминала, когда однажды с визгом прихлопнула паука у нас в комнате. Локи же, несмотря на переживания о брате, остался верен себе. Первое, что он выдал после короткого объяснения о случившемся: «Ник никогда не отличался разборчивостью в том, что тянет в рот, но на этот раз явно переборщил».
Кивнув мыслям о том, что зайду к Нику позже, я пошла дальше. Тень Зарена следом.
Что же произошло между Ти и Ником, если даже перед тревогой её гнев не сдавал позиций? Безусловно, держится она потрясающе: равнодушное выражение лица, отстранённый взгляд, спокойные интонации. Можно подумать, что в наставники Тиана взяла одного небезызвестного мрачного демона и теперь соревнуется с ним в хладнокровии.
Но я-то знаю, когда она старается убедить саму себя.
Наверное, всё же стоит разговорить Тиану, ведь в дружбе так и поступают? Или дождаться, пока она сама захочет рассказать?
Дойдя до нужной двери, я потянула ручку на себя и бросила через плечо телохранителю:
– Будь здесь.
Его глаза заполонила тьма, он прислушался, после чего кивнул и встал так, чтобы видеть и коридор, и вход.
Внутри палаты стоял полумрак, разгоняемый светом магических кристаллов, вмонтированных в стены. В нос тут же ударил смешанный запах настоев, отчего я невольно поморщилась. Не люблю запахи снадобий из-за ассоциации с болезнью.
Демона на кровати не оказалось, что и неудивительно. Он не из тех, кто позволяет себе слабость. Кайрит стоял у окна спиной ко мне и натягивал рубашку. Мне стоило бы постучать, конечно, но в тот миг эмоции опередили манеры.
Я уже собиралась отвернуться, когда взгляд зацепился за изуродованную кожу спины. Рубашка накрыла это сплетение боли чёрной тканью, но я успела увидеть множество рубцов разного размера и давности: ровные, рваные, выжженные, как будто кто-то годами резал и жёг его.
Хаос милосердный!..
Наша регенерация обычно затягивает раны без следа, будто повреждений никогда и не было. Разве что мы намеренно сохраняем шрамы как трофей или напоминание.
Только сейчас я была уверена, что эти рубцы кто-то «помог» сохранить на теле Кита.
– Что с твоей спиной? – вопрос прозвучал прежде, чем я успела обдумать, стоит ли вообще его задавать.
Кайрит обернулся, застёгивая пуговицы рубашки. Свет кристаллов упал на его лицо и выделил то, на что я не обратила внимания на болотах.
От уха к ключице тянулся глубокий шрам: рваный, слегка вздутый по краям, будто плоти не давали срастаться, и она всё ещё помнила боль от клинка, проходившего по ней снова и снова. Вторая тонкая бледно-розовая борозда от уха уходила чуть вверх.
– Такое случается, если попадёшь на стол к безумцам, – хрипло ответил Кайрит, собирая волосы, что доставали до плеч, в низкий хвост.
Смысл слов я поняла не сразу. Возможно, разум просто не хотел принимать такую правду. Однако мне удалось запихнуть подальше липкое ощущение ужаса от картин, что пронеслись в голове при виде его шрамов.
– Безумцам? – переспросила я. – Ты хочешь сказать…
Его невесёлая усмешка оборвала вопрос:
– Всё верно, принцесса. У каждого плена есть хозяева.
Кайрит сказал это легко, но в голосе было что-то от дымящегося пепла. Меня снова охватила горечь потери.
– Все были уверены, что ты погиб. Весь домен Пламени пал во время Великой Вражды.
Мне стало мерзко от собственных слов.
Великий народ, сильная раса… уже дважды похоронившая живых!
Злость смешалась с виной, подступая комом к горлу, отчего вопрос прозвучал с надрывом:
– Ты… можешь рассказать, что с тобой случилось?
Он поправил ворот рубашки, прикрывая часть шрама.
– Конечно, принцесса. Но точно не здесь, – он выразительно окинул взглядом палату, намекая, что это не самое безопасное место для подобных разговоров.
Я вспомнила про свою бывшую комнату в общежитии.
– Есть одно безопасное место.
Демон заговорщицки подмигнул, кивая на дверь за моей спиной: мол, веди. Жест был до боли знаком. Когда-то, ещё до войны, он так же подмигивал, выводя меня из себя на нудных приёмах.
– Я рада, что ты жив, Кит.
Он улыбнулся.
– Это взаимно, Астра.
***
К счастью, ночью коридоры академии пустовали в ожидании, пока их снова заполнят голоса и топот адептов. Кайрит шёл справа, Зарен чуть позади – и ни один из нас не произнёс ни слова. Мрачному по долгу службы говорить не приходится, а между мной и Кайритом было именно так: либо ругань, либо тишина. Всё остальное не приживалось.
Мы знакомы столько лет, что это трудно назвать просто знакомством. И в то же время между нами всегда лежала пропасть несовместимости. Кит играючи умел доводить до белого каления, действуя мне на нервы даже тогда, когда молчал.
В детстве нас нередко сталкивала воля наших родителей. Два древних рода – Ш’эрен и Шаорнэл – яростное пламя домена, вечное соперничество. Отец Кайрита, Корнэл, тогда грезил идеей породниться с повелителем. Моя рука должна была стать символом этого союза.
Я усмехнулась этому воспоминанию. Глупец.
Благодаря воле судьбы и взаимному отвращению к его идее, нам с Китом удалось на удивление быстро найти общий язык в одном деле: как сделать так, чтобы его отец поскорее выбросил эту мысль из головы. И мы неплохо справились. Правда, Корнэл не отказался от идеи совсем, просто переключился на Ламию. Тогда уже маменька показала ему, куда ему запихнуть свои матримониальные планы касательно её дочерей.
Мы с Кайритом тогда в первый и, кажется, в последний раз действовали заодно. Двое молодых демонов, пытающихся перехитрить взрослых ради права самим выбирать. Это и стало тем единственным случаем, когда я могла сказать, что мы действительно поладили.
А потом в моей жизни появился Вельмар.
Кит был его близким другом, наше общение стало неизбежным. Мы пересекались на тренировках, при дворе, на прогулках – там, где появлялся Вельмар, рано или поздно появлялся и Шаорнэл.