Страница 78 из 81
— Вовка, дуй направо! — обернувшись ко мне, скомандовал Зимин. — Гришка в одиночку их не удержит.
Я, резко вскочив, рванул на подмогу Гаврилюку. Меня сразу засекли — пули засвистели вокруг. Перебежав метров на двадцать, я рухнул за дерево и дал очередь по двум солдатам, крадущимся через дорогу. Один рухнул на середине, второй, получив по ногам, пополз к обочине. Магазин опустел. Я сменил его, прижавшись ниже, и заметил, как из–за «Кюбельвагена» немцы вытаскивают пулемет. Я с этого места мог видеть только часть ствола и плечо второго номера. Именно в него, тщательно прицелившись, я и всадил пару пуль. Пулеметчик дернулся и вывалился из–за машины по пояс. Я добил его, но первый номер тоже засек меня — «МГ» накрыл мою позицию. К счастью, он сильно занизил прицел — пули прошлись передо мной, вздымая фонтанчики, несколько комьев ударили по лицу. Я прижался к земле и дождался, пока очередь уйдёт правее, а сам пополз в другую сторону
Немцы действовали всё увереннее. Они больше не метались возле машин, а продвигались небольшими группами, прикрывая друг друга винтовочным огнём. Один стрелял из–за ствола, второй перебегал к следующему, третий следил за нашими позициями. Численное превосходство начинало сказываться.
Слева снова загремел автомат Кулешова. Раздался крик, затем несколько винтовочных выстрелов.
— Коля, как у тебя? — окликнул Зимин.
— Держусь, командир! — донеслось из леса. — Трое передо мной, ещё двое дальше!
— Не высовывайся! Пусть сами лезут!
И тут я увидел Янкаускаса. Он перебежал, низко пригнувшись, присел возле раненого гауптмана и что–то быстро заговорил, указывая в нашу сторону. Похоже, диверсант сообразил, что линия наших позиций коротка и её можно обойти.
Я выстрелил в момент, когда Янкаускас привстал. Он дернулся и прижал руку к щеке. На секунду мне показалось, что ему конец, но диверсант продолжил двигаться и скрылся в лесу.
— Ушёл, гад, — процедил я.
За «Кюбельвагеном» появились трое немцев. Я дал очередь, заставил их залечь за колесами. Панкратов тоже перенёс на них огонь и прошил борт автомобиля. Один солдат попытался перебежать к деревьям, но упал на дороге. В ответ грянуло несколько выстрелов и «МГ» Матвея смолк.
Справа прозвучал крик Гаврилюка:
— Командир! Панкратова зацепило! Я не могу подойти.
Немцы приближались. Слева винтовочные выстрелы звучали уже не со стороны дороги, а глубже в лесу. Справа группа, которую сдерживал Гаврилюк, добралась до деревьев напротив позиции Панкратова.
— Я могу! — крикнул я, делая новый рывок.
«Приземлившись» возле ячейки товарища, я встретился с ним глазами. Панкратов, бледный, как полотно, лежал на спине, зажимая рукой рану на шее. Через пальцы лилась густая ярко-алая кровь. Плохо — похоже, что задета артерия.
— Матвей! Жив?
— Жив, Володя! Поцарапали маленько…
Я выдохнул и достал трофейный перевязочный пакет. Сорвав оберточную бумагу, вытащил бинт и начал наматывать, с трудом оторвав ладонь Панкратова от раны. Матвей тихо застонал и потерял сознание. Закончив перевязку, я огляделся.
Немцы уже не пытались перебежать дорогу в секторе нашей стрельбы. Они обходили, сместившись по лесу метров на сто, за пределами видимости. Еще немного и они сомкнут клещи у нас за спиной.
Похоже, что сержант видел то же самое. Он приподнялся, и крикнул так, чтобы услышали все разведчики:
— Приготовиться к отходу!