Страница 64 из 75
— Ладно, пойдем другим путем. — отступил я: — Ты за то, чтобы медицина стала платной? Исключительно платной, полностью подчиненной законам рынка? То есть во главу угла успешности медицинских учреждений будет стоять исключительно прибыль? Завтра, не дай Бог, у меня воспалиться аппендицит, и тебе выкатят ценник за операцию в тридцать твоих месячных зарплат? А если что-то серьезнее? И сотни семей будут решать, что делать — продавать квартиру, чтобы оплатить операцию ребенку или нехай помирает, а м постараемся родить нового, более здорового. А если лечение потребуется одинокому пенсионеру, пенсии которого хватит только на то, чтобы ему медсестра три раза больное место йодом намазала. Нет, государству это выгодно, помрет старик или старуха пораньше — и пенсию платить не надо…
— Паша, ну ты уж совсем страшные вещи озвучиваешь. — зябко передернуло Ирину: — Такой дикости быть не может.
— Ну почему, может. — не согласился я: — Если господин Рыжов открыто заявляет, что он продает государственные заводы и прочие объекты по бросовой цене. Лишь бы уничтожить любую возможность возрождения социализма, и никого это не возмущает, а вся камарилья, что вьётся возле Президента вопит, что рынок разрулит все, то может быть все, что угодно. Ты не вписался в рынок, значит вали на помойку истории, а тебе на смену придут сильные и зубастые люди. Только, почему-то, все эти идеологи рынка и рыночной торговли продают государственные объекты за копейки исключительно своим друзьям, ни тебе, ни мне завод за миллион рублей никто не предложит, и, ни Внук, ни Рыжов, ни иже с ними, своего ничего не создали, и в рыночных условиях место под солнцем себе не вырвали. Они только государственное добро распределяют между своими и дуют на уши Президенту о будущем процветании в условиях рынка, а больше ни на что не способны.
— Ну ладно, я это поняла, а при чем тут «Городэнерго» и их тарифы? — Ирине видимо наскучил этот абстрактный разговор. Воистину, о судьбе Римской империи рассуждают только мужчины, а женщинам, прилетевшим к нам с Венеры, интересны совсем другие мысли.
— Я тебя подвожу к тому, что не только медицина не должна быть частной, но и другие стратегические отрасли, в том числе и энергетика с коммуналкой. Если ничего не делать, то через пару лет сюда придут москвичи или красноярцы и выкупят энергосистему за три копейки, после чего начнут выдавливать из своей покупки прибыль. А что должно обеспечить им прибыль? Во-первых, постоянное увеличение стоимости услуг, а во-вторых, сокращение расходов. То есть, владельцы энергосистемы в конце года договорятся с чиновниками из региональной комиссии по тарифам об увеличении с первого января тарифов для населения, предположим, с учетом инфляции, на тридцать процентов. Чтобы население нее возмущалось, кричим на каждом углу о крайней изношенности всех сетей и станций, о необходимости обновления оборудования, о модернизации системы.
— А что, это — неправда? — осторожно уточняет Ирина.
— Ну конечно, правда. У нас на одной из ТЭЦ работает турбина «Мицубиси», которую наши войска в сорок пятом году в Китае у японцев захватили и в качестве трофея в Союз привезли. Вот только правда заключается в том, что если все сразу и по уму модернизировать, заставляя платить за это население, то этому населению кушать будет нечего. И тут мы переходим ко второй части нашей истории. Мне чиновники разрешили повысить стоимость моих услуг на тридцать процентов я первого января, исходя из прогнозируемой инфляции и программы модернизации, ну, к примеру подземных сетей, в двух районах города. То есть, инфляция еще не достигла запланированных величин, а я уже выставляю каждому потребителю в области, каждой квартире и каждому магазину ценник на тридцать процентов выше, чем в декабре. А заводам на сорок процентов выше, ведь ты помнишь, что заводы и прочая промышленность платит дороже всех, дотируя население. Естественно, те, кто производит товары повседневного спроса, без которого не обойтись и который будут покупать в любом случае, типа продуктов или бытовой химии, сразу увеличивают свою отпускную цену на сорок процентов, торговля соответственно тоже поднимает ценник на продаваемый товар. А значит что? Товаров больше не стало, услуг больше не стало, выросли только ценники, а значит инфляция раскручивается, причем, как видишь, с полного благословения государства, в лице чиновников их тарифных органов. Заводы же, которые выпускают сложные и дорогие изделия оказываются в полной попе. Затраты выросли, а вот их продукция по новым ценам не нужна никому, а значит они отправляют рабочих в бессрочные отпуска, оборудование и станки списывают в металлолом, здания контор сдают в аренду, а помещения цехов, которые никому не нужны, просто отключаю о всех коммуникаций и закрывают на ключ. Вот только у нас появилась голодная и зубастая налоговая служба, размахивающая бумажками, из которых следует, что завод, вместе с простаивающими цехами и сданным в металлолом оборудованием, стоит огромные миллиарды, на которые начисляются каждый квартал миллионные налоги. И всего через пару лет огромный завод, который давал работу тысячасм высококвалифицированных специалистов, банкротится, потому, что ни один финансовый гений в мире не способен погасить миллиардную налоговую задолженность перед государством, и все, у страны нет промышленности вообще. — Паша, а при чем тут промышленность в целом? — опустила меня с небес на землю Ирина: — Ты говорил о «Городэнерго», а тут уже в такие дебри полез.
— Да, что-то меня занесло не туда. — пришлось признать мне: — В общем, я хочу влезть в деятельность комиссии по тарифам и сделать нашу энергосистему планово-убыточной, чтобы ее было неинтересно приобретать каким-то залетным варягам, которые потом будут жать из городского населения и промышленности все соки, превратив наш Город из столицы Сибири, из «Сибирского Чикаго» в нищую помойку.