Страница 60 из 75
— Так я и говорю, что директор наш дорогой паразит. Евгений Викторович, чтобы у него на лбу уд вырос, сегодня на службу не пришел. Ну, мы отработали до обеда нормально, как у нас и заведено, без аварий и брака, как Петрович, наш… Ну не важно, короче принесли в цех записку от анонима, что нам на счет перевели зарплату за три месяца сразу, а главный бухгалтер, сука конченная, собирается, по команде директора, эти деньги куда-то отправить, чтобы мы опять целый месяц хрен без соли доедали. Ну мы с бабами… извините, с женщинами из нашего цеха, зашли культурно в бухгалтерию и культурно так спрашиваем у главного бухгалтера, мол, так и так, Светлана Архиповна, правду или неправду нам люди добрые сказали, а она как начала кричать, мол, пошли вон отсюда, хабалки, а я ведь эту Светку вот с таких времен помню, когда она после финансового техникума к нам на фабрику пришла. Вот такая тонюсенькая была, а сейчас жопу отъела…. Так, о чем я? А, вспомнила! Так вот, ну наши женщины Светку… В смысле Светлану Архиповну спрашивают, мол покажи, что у тебя в папке лежит, а она пуще прежнего орет, мол не имеете права, это мои личные вещи! А какие они личные вещи, если ей эту папку в прошлом году наш отдел снабжения и купил, за фабричные же деньги. В общем, мы у Светки… извините, у Светланы Архиповны папку отобрали…А, извините, мне сказали, что правильно будет сказать…
Нона Олеговна достала из кармашка платья бумажку и медленно прочитала с нее — «Изъяли фабричное имущество и изучили его на предмет предотвращения хищения», после чего продолжила, так же энергично жестикулируя рукой:
— В общем, мы у этой сучки в казенной папке обнаружили бумаги, чтобы наши кровные, честно заработанные, много –много миллионов денег отправить какой-то коммерсантке. Вы представляете? Честно признаюсь, мы Светку, в сердцах, немного помяли, но она сама виновата, а у нас было…- женщина вновь достала из кармашка знакомую бумажку и медленно прочитала, уже на обратной стороне «Состояние аффекта»… В общем, кто-то вызвал милицию, а милиция увидев эти бумажки и узнав, что нам по заработной плате январь еще не закрыли, забрали Светку — стерву с собой в отделение. А директора, сказали, будут в розыск передавать, чтобы его вся милиция страны ловила, гнуса такого…
— Видите, пацаны, я господина Кучеренко не обманул — в розыск его все-же выставили. Приятно чувствовать себя честным человеком…
В это время из нашей спальни, в сопровождении собак, которые надеялись, что хозяйка отправилась на кухню, вышла Ирина и доложила:
— Все пачки пересчитала, там действительно тридцать восемь тысяч долларов.
— Ну видишь, в банке честные люди работают. Что, по восемь тысяч пятьсот «бакинских» на каждого раскидываем, и пусть никто не уйдет обиженным? Ира, смотри, какое мы паучье гнездо разворошили.
Ирина без особого интереса присела на диван рядом со мной. Она не любила новости — плохие ее расстраивали, а хороших по телевизору, в последнее время, не показывали.
Между тем юная корреспондент уже тыкала микрофоном с логотипом нулевого канала в лицо новой жертвы — женщина средних лет, одетая в импортный деловой костюм, может быть. Со слишком короткой юбкой, испуганно косясь глазами на стоящую за ее спиной толпу работниц фабрики, торопливо заговорила:
— Я работаю заместителем главного бухгалтера фабрики «Соль и Перец» уже шесть лет, и я официально заявляю, что ни о каких махинациях с заработной платой я ничего не знала. Для меня случившееся сегодня — это самый натуральный шок. Все документы, касающиеся движения денег моя начальник Светлана Архиповна всегда подписывала и проводила самостоятельно, поэтому для меня эта неприятная история была полнейшим скандалом. Так, как сотрудники нашего предприятия, в свете подобных новостей приняли решение не покидать территорию предприятия, пока с ними не рассчитаются по текущим долгам. Я договорилась с отделением «Каширское» банка «Первый Московский», и большая им за это благодарность от всего нашего коллектива, что нам выдадут находящуюся на нашем расчетном счете сумму во внеурочное время, а сотрудники милиции пошли нам навстречу и согласились сопроводить нашего кассира до банка и обратно, до кассы предприятия. И вот мы все здесь, сидим, домой не уходим, поем песни. ждем денег. Больше я не знаю, что сказать.
— Какой кошмар. У вас, на заводе, если бы такое выяснилось, директора и главного бухгалтера, уверена, рабочие подняли бы на лопаты, на штыковые. — Ирина зябко передернула плечами, быстро раскидала американские рубли на три неравные кучки, забрав себе нашу с ней долю и пошла на кухню, где собаки уже гремели мисками.
Берег Плещеева озера. Конспиративная дача.
На следующий день я докладывал верхушке большевистской партии о события, произошедших на фабрике «Соль и перец», на которой вчера, около двенадцати часов ночи, под охраной милиции и объективами телекамер новостных каналов, радостные рабочие расходились по домам, получив заработную плату сразу за три месяца. Шли большими компаниями, так как время сейчас опасное, пора темная, а сумма на каждого члена трудового коллектива получилась внушительная, а товарищ «Суслов», который оспорил мне бутылку коньяку только покрякивал недовольно, а после окончания повествования, мой оппонент, как говориться, «уперся рогом».
— Мы спорили на то, что ты добьешься полного расчета по долгам…
— Ну, полного расчета и не будет — на фабрике работа поставлена так. что с ними рассчитываются с отсрочкой в два месяца, и это обстоятельство мы никак не обойдем. А, во-вторых, главного бухгалтера вчера задержали, она дала признательные показания и сейчас решается вопрос с поимкой директора фабрики и его сестры, через счета которой он деньги гонял. А там, по итогу, будет решаться — хотят эти жулики получать реальный срок, или отделаться легким испугом и условным наказанием. Если они к моменту суда задолженность перед работниками не погасят, суд может дать им несколько лет реального срока, несмотря на то, что они все «первоходки». Поэтому, велика вероятность, что за два месяца, пока идет предварительное следствие, эти господа весь ущерб покроют.
Я, безусловно, не рассказал партийным руководителям о всех тонкостях операции, и о участии в ней моих вооруженных приятелей, а тем более, о заработанном нами весомом вознаграждении. Все эти, ненужные никому тонкости, я заменил громкими фразами о солидарности трудящихся и их сплоченности, а также о тайной поддержки нашего дела со стороны банковских клерков и правоохранителей.