АдвокатЪ - 2

В коридоре перед залом заседаний, было темновато и натоплено. Пахло казенными чернилами, дешёвым табаком, которым пропитались стены, и мокрым сукном. У высокой двустворчатой двери, украшенной золоченым орлом, уже толпился народ. Кроме уже знакомых мне доктора Лебедева, благообразного аптекаря с рыжим Митькой, отца Василия и пономаря, имелись и другие зрители. Здесь были любопытные мещане в поддевках, несколько приказчиков, пара хорошо одетых купцов, а в углу на подоконнике примостился газетный репортёр из губернских ведомостей с карандашом и засаленной записной книжкой. Все переговаривались вполголоса.

Кузнецова пока что было не видать. Вдова же, одетая в траурное платье, увидев меня, сцепила перед грудью пальцы и прикусила губу. Ни Сычева, ни Морозова среди ожидающих не было.

Ровно в назначенный час щелкнул замок, и створки распахнул судебный пристав — высокий, осанистый, в мундире с галунами, с цепью на груди и с бляхой. Он строго оглядел собравшихся и зычным, хорошо поставленным голосом объявил:

— Господа, в зал заседаний прошу! Соблюдайте тишину и порядок. Без шапок.

В зал пускали по одному, мимо пристава, который зорко следил, чтобы никто не пронес с собой папиросу, грязные калоши или узелки. Публика смиренно снимала шапки и картузы, крестилась на образ в красном углу и рассаживалась на высоких деревянных скамьях, огражденных от остального пространства толстым дубовым барьером. Скамьи были отполированы сотнями спин до маслянистого блеска, кое-где на них лежали потертые кожаные подушки.

Зал заседаний был невелик, но публика заполнила его почти целиком. Высокий потолок с лепными тягами уже пожелтел от времени и табачного дыма. Три больших арочных окна давали бледный свет, падавший на свежевыбеленные стены, почти пустые, если не считать большого портрета Государя Императора в тяжелой золотой раме прямо над судейским столом. Под портретом, на специальном возвышении, занимая почти всю стену, стоял длинный, крытый малиновым сукном стол для судей. Перед ним, на столе, были разложены серебряный колокольчик председателя, чернильница с гусиными перьями и несколько пухлых томов Свода законов в темно-зеленых переплетах. Слева от судейского возвышения, чуть поодаль, за маленьким отдельным столиком, помещался секретарь суда — молодой человек в вицмундире и очках, обложившийся протоколами и листами гербовой бумаги. Место прокурора справа от судей сегодня пустовало: гражданское частное дело не требовало его заключения.

Перед судейским столом, лицом к нему, но за низким барьером, отделявшим тяжущихся от публики, стояли два стола для сторон. За левым, если смотреть от входа, сидела бледная Прасковья Андреевна. Лицо испуганное, но в глазах не столько страх, сколько азарт и даже немного нетерпение.

За правым столом сидел хмурый Кузнецов. Одет он был в длиннополый суконный сюртук и глухой жилет, при золотой цепочке. Синяк на скуле был тщательно замазан белилами, и от этого только еще больше выделялся.

Всех свидетелей препроводили в небольшую отдельную комнатку, я присел на самый край скамьи рядом с дверью. Расчет оказался верным. Технически, разумеется, полагалось, чтобы комната свидетелей была изолирована от зала суда, чтобы находящимся там не было слышно того, что происходит в зале. Однако архитектурно в этом здании звукоизоляции предусмотрено не было — стена была тонкой, дверь плотно не закрывалась. Эту перегородку построили явно позже, чем остальное помещение. Так что мне с моего места было слышно практически все.

Когда все расселись, пристав гулко стукнул в пол своим жезлом и, приотворив боковую дверь, ведущую в совещательную комнату, громогласно возгласил:

— Суд идёт! Прошу встать!

Раздался шорох одежд, скрип обуви и скамеек — все в зале поднялись. В проеме заскрипели половицы под ногами членов суда. Сейчас я их не видел, но знал, что вышли трое судей в форменных чёрных сюртуках с золотым шитьём на воротниках и обшлагах, при шпагах, с особыми судейскими знаками на золотых цепях. Впереди шёл председательствующий — пожилой, с седыми висками и усталым, но строгим взором. Следом за ним — два члена суда, один постарше, с равнодушно-сонным лицом, другой помоложе, но уже с заметной плешью, держал под мышкой тонкую папку с делом. Председатель опустился в центральное кресло с высокой спинкой, его помощники по бокам. Зал замер. Секретарь на своём месте зашелестел бумагами.

Коротко звякнул серебряный колокольчик, и председатель негромко, но отчётливо произнёс:

— Заседание Окружного суда объявляю открытым. Слушается гражданское дело номер одиннадцать дробь тридцать сего года, по иску купеческой вдовы Прасковьи Андреевны Ведерниковой к купцу второй гильдии Константину Егоровичу Кузнецову о признании недействительной расписки, писанной покойным коммерции советником Ведерниковым на имя Кузнецова на бакалейную лавку в Ильинском ряду, в связи с нахождением наследодателя в момент составления оной в помутненном состоянии рассудка.

Он сделал паузу и обратился к секретарю:

— Доложите явку сторон.

Секретарь привстал и звонким, несколько мальчишеским голосом стал зачитывать:

— Истица, купеческая вдова Прасковья Андреевна Ведерникова, в зал явилась. Представитель её, помощник присяжного поверенного господин Полотно, в зал не явился, вследствие несчастного случая, о состоянии господина Полотно имеется справка…

— Что еще за новости? — нахмурился председатель. — А кто тогда будет за нее говорить?

— Согласно прошению, она же сама и будет, — ответил секретарь.

Судья уставился на вдову, грозно нахмурив брови. Пошевелил пальцами, потом пожал плечами и махнул секретарю. Мол, давай, продолжай.

Вдова выдохнула с явным облегчением.

Секретарь, тем временем, перечислил остальных участников и сел на место.

Снова заговорил председатель.

— Истица, прошу встать. Признаёте ли вы состав суда для себя беспристрастным и отвода не имеете? — спросил он.

В зале повисло напряженное молчание. Зашелестели юбки, Прасковья Андреевна медленно встала, вдохнула и негромко проговорила.

— Признаю, господин председатель, — сказала она. — Отвода не имею.

— Господин Кузнецов? — снова голос председателя.

— Признаю, — выдохнул он хрипловато и, чуть помедлив, добавил: — Отвода, стало быть, не имеем-с.

Сейчас председатель, должно быть, кивнул. Раздались шаги секретаря, потом звук открываемой папки. И снова раздался голос председателя.