АдвокатЪ - 2

Мария говорила, не глядя на меня. Лицо ее было задумчивым, даже озадаченным. Словно ей давно хотелось обсудить это все с кем-то, вот только собеседников подходящих не было.

— Как будто этот Сычев чем-то отца держит, — сказала Мария и сжала пальцы в кулаки. — Да чтоб ему сквозь землю провалиться, этому Сычеву! Меня батюшка с поручением отправил к аптекарю, а я тут сижу, прячусь. А он велел лекарство срочно принести!

— Думаю, что опасность миновала, — сказал я. — Если хотите, могу вас проводить до аптеки.

— Вот уж нет! — воскликнула Мария, но потом сразу смутилась. — Вы не подумайте чего, просто… Ну, разве вы меня сможете защитить от Сычева, ежели он на улице опять попадется? Только хуже сделаете. И не защитите, и Сычев этот еще меня и ославит на весь город как гулящую…

— Вы правы, — кивнул я, — Давайте сделаем так. Сейчас я выйду на улицу и проверю, здесь ли он еще. И если путь свободен, дам вам знак.

Она ничего не ответила, опять наградив меня долгим внимательным взглядом.

Потом кивнула.

Я осторожно выбрался из нашего укрытия, вышел на середину улицы и огляделся. Капюшон я скинул, чтобы не мешался. И тут же из-за поворота показался Сычев и стремительными шагами направился ко мне.

— Не слишко ли часто, молодой барин, ты стал мне на пути попадаться? — сквозь зубы прошипел он, ухватив меня пальцами за воротник пальто. Я не стал вырываться и убегать, намеренно остался стоять на месте, чтобы Марии из укрытия было хорошо видно нашу беседу.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — намеренно громко сказал я. — Я по конторским делам ходил, а тут вы на меня налетели.

— Не ври мне, гаденыш, — свистящим шепотом проговорил Сычев, склоняясь ко мне так близко, что ноздри защекотал едкий запах его одеколона. — Думал, что я тебя в этой хламиде не узнаю? Говори, где девчонка спряталась⁈

— Не понимаю, о чем вы говорите, — снова повторил я. Сычев огляделся по сторонам, выпустил мое пальто, сделал вид, что отряхивает. Чтобы со стороны показалось, что взрослый дядя приводит в порядок расхристанного мальчишку.

— Ты бы, Аркадий Ильич, эти свои игры бросил, — взяв себя в руки и вернув на лицо гаденькую улыбочку, сказал он. — А будешь лезть не в свое дело, не ровен час и нос прищемить могут. А то и еще чего ценного не досчитаешься…

Он круто развернулся и своей вечно вихляющей походкой направился в сторону Базарной площади. Поскользнулся на краю грязной лужи, едва удержал равновесие, забрызгав штанину. Зло огляделся вокруг и пошел еще быстрее. Я проследил, как он скрылся за дверью чайной и вернулся к забору.

— Теперь он точно ушел, — тихо сказал я. — Можете выбираться, Марья Николаевна.

Девушка выбралась из укрытия, отряхнула и поправила платье и посмотрела на меня.

— Спасибо вам, Аркадий Ильич, — сказала она. Но бежать не спешила, будто хотела еще что-то сказать.

Я молчал и не торопил ее.

— Вот еще что… — наконец решилась она. — Может быть, для вас это важно будет… В тот вечер, когда отец писал выписку по делу Ведерникова… Я сказала, что это неправильно. Что в журнале ведь иное записано. А он… Он сказал, что журнал он править и не будет. И что ежели поверенный грамотный будет, то увидит, что надо. А ежели нет, мол, то так тому и быть, он, мол, все, что мог сделал.

Глаза Марии горели отчаянно, она шагнула ко мне и на секунду сжала мою руку. Потом отвернулась и почти бегом умчалась в сторону аптеки.

«Ежели поверенный грамотный…» — мысленно повторил я.

Получается, я в этой выписке что-то пропустил? Или доктор имел в виду именно то, что я заметил? Что выписка на бумаге новой написана?

С этими мыслями я и поспешил к конторе.

— За смертью только его посылать, — язвительно фыркнул Павел, едва я переступил порог. — Что же ты не до вечернего звона-то к нотариусу ходил?

— Очередь была, — не задумываясь, соврал я. И выложил перед Александром Сергеевичем папку с копиями документов.

— Лучше бы вы, Александр Сергеич сами пошли к Пильману, — заметил Павел. — Он ведь ваш приятель, глядишь и без очереди бы дело обошлось.

Павел встал, потянулся, как будто устал от непосильной работы. И направился к буфету.

— Александр Сергеич, будете кофий? — сказал он. — Сергей Аполлонович сегодня уже не появится, можно лишнее усердие и не проявлять.

— Вот документы, — сказал я, пододвигая папку ближе.

— Благодарю вас, Павел Ефимович, — громко сказал он, развязывая завязки. — Но кофий после обеда предпочитаю не пить. Плохо это в моем возрасте, опять буду ворочаться до рассвета…

Говоря это, он разложил документы по двум стопкам. В одну оригиналы, в другую копии. И папку копий незаметно подвинул мне.

— Придержи у себя, Аркадий, — шепотом сказал он. — На случай, ежели вдруг что случится…

Без второго слова я взял бумаги и быстро сунул их в потайной карман своего сюртука.

Мне не терпелось сказать Александру про выписку доктора, но при Павле этот разговор вести не хотелось. Тем более, что Александр только что прямым действием продемонстрировал свое ему недоверие.

— Ах да, Александр Сергеевич! — вдруг «спохватился» Павел. — Вы же не видели еще свежий номер «Сплетника»?

— Не имел чести, — холодно отозвался Александр.

— Меж тем, поговаривают, что вы там настоящий гвоздь программы! — Павел засмеялся. — Мол, учинили громкий скандал у лавки, как будто вы не уважаемый поверенный, а заправский базарный хам. Мол, и городового обложили, и жителей окрестный насмешили…

Александр Сергеевич промолчал.

— Скажите спасибо, что Сергей Аполлонович у нас не любитель светской хроники, а то бы он вам уже нагоняй устроил по первое число, — Павел снова вернулся на свое место, держа в руке с оттопыренным мизинчиком фарфоровую чашку. — Не бойтесь, я ему не скажу.

— Даже и не думал бояться, — все с той же прохладной температурой ответил Александр.

— Кстати, раз уж такое дело… — интонации Павла стали приторными. — Александр Сергеевич, можно вас на правах, так сказать, добрых отношений попросить о небольшом одолжении? Вы не ссудите мне небольшую сумму наличными? Совсем пустячную, всего четыре рубля пятьдесят копеек…

— Ежели для вас это пустячная сумма, Павел Ефимович, то я вам даже немного завидую, — хмыкнул Александр Сергеевич и склонился над своими бумагами.

— Ну Александр Сергеееееич, я же знаю, что вы человек бережливый, — заныл Павел. — А я в обмен на это клянусь ни слова не проронить при Сергее Аполлоновиче про «Сплетника»…