Страница 91 из 151
«Это не я! Это маска! Роль!»
Но голос не слушался.
Королева не объясняется. Королева приказывает.
Я протянула руку Дориану, и его пальцы сомкнулись на моих — тепло, крепко, собственнически, словно он ждал этого момента целую вечность.
Он поднёс мою руку к губам, поцеловал костяшки — медленно, нежно, и взгляд не отрывался от Морикая, наслаждаясь каждой секундой его замешательства.
— Наконец-то, — прошептал он, и голос был полон удовлетворения. — Моя прекрасная королева.
Притянул меня ближе, рука легла на талию, и я оказалась прижата к его боку — его собственность, его трофей, выставленный на всеобщее обозрение.
— Королева Весны рядом со мной, — объявил он громко, обращаясь к толпе. — Как и должно быть!
Фейри взорвались аплодисментами, криками восторга, и музыка заиграла громче — весёлую, быструю мелодию, которая заставила несколько пар закружиться в танце прямо здесь, в спальне.
Дориан повернулся ко мне, и улыбка была мягкой, почти нежной.
— Пойдём, моя королева, — прошептал он, и губы коснулись моего виска — лёгкое прикосновение, собственническое. — Праздник ждёт.
Он повёл меня к двери, и я шла рядом, чувствуя, как платье шелестит с каждым шагом, как корона давит на голову, как красивые туфли натирали кожу.
Позади раздался звон цепи.
Я не обернулась, но знала — Морикай идёт следом, волоча за собой тяжёлую цепь, которая свисала с ошейника.
Мы вышли из комнаты, спустились по широкой лестнице, и толпа хлынула за нами — смех, музыка, запахи вина и цветов заполнили пространство.
Дворец был украшен к празднику — гирлянды из живых цветов свисали с балок, ленты развевались на ветру, который дул из открытых окон, а на столах, расставленных вдоль коридоров, лежали горы еды — фрукты, мясо, сладости, и всё это переливалось в утреннем свете, словно сама магия решила устроить пир.
Мы вышли во внутренний двор, и я замерла.
Лужайка превратилась в сказку.
Два трона стояли на возвышении под навесом из белого шёлка и живых роз — один побольше, украшенный золотом и изумрудами, второй поменьше, но не менее роскошный. Столы тянулись полукругом перед тронами, уставленные едой и вином, а дальше — площадка для танцев, музыканты с арфами и флейтами, фейри в ярких костюмах и масках, которые уже начали веселиться.
Дориан повёл меня к тронам, усадил на меньший, сам опустился на больший, и рука его не выпускала мою — держал крепко и демонстративно.
— Принесите цепь, — скомандовал он, не оборачиваясь.
Мальчишка фейри в тёмно-зелёном, с маской в форме листа — подошёл к Морикаю, поднял цепь, которая волочилась по земле, и протянул... мне.
Конец тяжёлой цепи лёг мне в ладони — холодный, массивный, и я почувствовала вес — не физический, а какой-то другой, который давил сильнее любого металла.
Я держу его на цепи.
Дориан наклонился ко мне, постучал пальцем по моему носу — игриво, почти ласково.
— Не вешай нос, милая, — прошептал он весело. — Это будет незабываемый опыт! Когда ещё смертная сможет почувствовать себя королевой страны фейри?
Пауза, и голос стал тише и острее.
— Если выживешь, сможешь написать мемуары. Докажешь, что твоя человеческая жизнь не была такой... ничтожной.
Он выпрямился, хлопнул в ладоши.
— Начинаем! Завтрак для королевской четы!
Морикай остановился у подножия возвышения, опустился на колени, и цепь на ошейнике тихо зазвенела, когда он склонил голову. Чёрные пряди упали на лицо.
Я посмотрела вниз, и сердце сжалось.
Он был на коленях передо мной — гордый принц, воин, сломленный магией маски до роли раба, — но в серебряных глазах, поднятых ко мне, я не увидела унижения.
Только спокойствие. И что-то ещё. Решимость.
Это роль. Только роль. Я выдержу.
Дориан хлопнул в ладоши, и слуги хлынули, расставляя на маленьком столике перед тронами блюда — фрукты, сыры, мясо, вино.
Дориан откинулся на троне, скрестил ноги и повернулся ко мне с мягкой.
— Ну что ж, моя королева, — произнёс он, и голос разнёсся над лужайкой, — начнём наш пир! Веселье! Радость! Всё для тебя!
Музыка заиграла громче: арфы, флейты, барабаны отбивали быстрый, заразительный ритм, и фейри за столами начали есть, пить, смеяться, и звуки их голосов смешались в один гул, который окутывал, давил, заполнял каждый уголок пространства.
Дориан взял виноградину с тарелки, поднёс к моим губам — жест нежный, интимный, словно мы были влюблёнными, а не пленниками в чужой игре.
— Открой рот, милая, — прошептал он, и в голосе слышалась насмешка. — Королева должна быть сыта и довольна.
Маска кольнула у виска — предупреждение.
Я разомкнула губы, и он положил виноградину на язык — медленно, пальцы задержались у моих губ на секунду дольше, чем нужно. Ягода была сладкой, сочной, но я едва чувствовала вкус. Всё внимание было приковано к фигуре у подножия трона.
Морикай всё ещё стоял на коленях, голова склонена, руки лежали на бёдрах — поза покорности, которую его тело принимало через силу. Я видела, как дрожали пальцы, сжимаясь в кулаки и разжимаясь снова, снова, снова. Видела, как напряглись плечи, как живое крыло дёрнулось, словно хотело расправиться, взмыть вверх, унести его отсюда.
Цепь в моей руке была тяжёлой, холодной, и я чувствовала каждое её звено — металл впивался в ладонь, оставляя красные следы.
Дориан наклонился ко мне, положил руку на моё плечо — собственнически, небрежно, словно я была вещью, которой он владел.
— Скажи мне, супруга, — голос прозвучал громко, нарочито весело, — довольна ли ты завтраком? Довольна ли ты двором? Доволен ли... — пауза, и взгляд скользнул вниз, к Морикаю, — ...твой новый питомец?
Последнее слово прозвучало с особым удовольствием, смакованием, и я почувствовала, как Морикай напрягся ещё сильнее — по его телу прокатилась волна гнева, видимая, осязаемая, словно воздух вокруг него сгустился.
Я открыла рот, чтобы ответить — не знала, что собиралась сказать, но слова застряли в горле, когда услышала тихий, почти неслышный звук.
Морикай рассмеялся.
— Питомец? — переспросил он, и голос был полон такого презрения, что несколько фейри за ближайшими столами замолчали и обернулись. — Так теперь называют тех, кто вырезал целые армии Дориана в прошлые века?
Он поднял голову, и серебряные глаза встретились с глазами Короля Шипов — холодные, острые, полные вызова.
— Тех, кого он боялся достаточно, чтобы прятаться за стенами своего дворца, когда я прилетал к границам его земель?