Страница 89 из 151
Глава 13
Я проснулась от тепла, от ощущения, что кто-то держит меня так бережно, словно я из стекла и могу разбиться от неосторожного прикосновения.
Морикай.
Его рука лежала на моей талии — тяжёлая и защитная, пальцы сжимали меня даже во сне. Крылья окутывали нас обоих: живое тёплое, перья мягкие, как шёлк; каменное холодное, но от него всё равно исходила какая-то странная, надёжная мощь. Лицо его было так близко, что я чувствовала каждый выдох на своих волосах, а черты казались мягче, моложе — сон стирал с них обычную настороженность.
Впервые за долгое время я проснулась не от кошмара.
Впервые за долгое время я чувствовала себя... в безопасности.
Улыбка тронула губы сама собой, и я закрыла глаза снова, вдыхая его запах — грозу, хвою, что-то тёмное и дикое — и позволила себе просто быть здесь, в этом моменте, пока мир за стенами ещё спал.
Может, Дориан забыл. Может, сегодня не будет испытаний. Может...
Дверь взорвалась с грохотом, от которого я подпрыгнула.
Не распахнулась — взорвалась, словно невидимая сила ударила по дереву. Створки разлетелись в стороны, врезаясь в стены с треском, который отдался эхом под сводами.
Морикай мгновенно вскочил. Инстинкт воина вытащил его из сна за долю секунды. Крылья расправились, закрывая меня, рука потянулась к мечу у кровати, но замерла на полпути.
В дверном проёме стоял Дориан, а за ним — толпа фейри.
Десятки придворных заполнили коридор. Все были одеты в яркие костюмы — шёлк, бархат, перья, цветы — а лица скрыты масками. Золотые, серебряные, украшенные драгоценными камнями, в форме животных и птиц.
Музыканты стояли позади с арфами и флейтами, слуги держали подносы с едой и вином. Весь этот карнавал ворвался в спальню, словно праздник пришёл туда, где его не ждали.
Дориан стоял впереди всех в костюме из изумрудного бархата, расшитого золотом. Маска на его лице была золотой, а на голове — корона из переплетённых ветвей и шипов. Он улыбался широко, радостно, в руках держал бокал вина.
— Доброе утро, голубки! — его голос прозвенел над толпой, весёлый и насмешливый одновременно. — Как спалось?
Морикай не двинулся. Стоял между мной и толпой, крылья всё ещё расправлены защитным барьером, мышцы на обнажённой спине напряжены, словно струны лука перед выстрелом. Простыня обёрнута вокруг бёдер небрежно, едва держится. Я видела, как вены вздулись на предплечьях от сдерживаемого гнева.
— Дориан, — голос был низким, предупреждающим. — Что ты...
— О, вижу всё ОЧЕНЬ хорошо! — Дориан шагнул внутрь, и его взгляд скользнул по кровати, где мы только что лежали в обнимку, по простыням, сбившимся в ногах, по подушкам на полу, по нам обоим — растрёпанным, полуобнажённым, пахнущим друг другом. — В одной постели! Как... мило!
Фейри за его спиной захихикали, зашептались между собой. Звуки их голосов слились в жужжание, от которого кожу покрыли мурашки.
Я натянула одеяло выше, прикрывая грудь, и почувствовала, как щёки вспыхнули огнём — не от стыда за то, что мы провели ночь вместе, а от того, что этот интимный момент превратили в зрелище для толпы.
— Дориан, — голос Морикая был низким, опасно тихим, — иди в бездну.
— О, какой темперамент с утра! — протянул он весело. — И это после столь... приятной ночи?
Он обошёл Морикая сбоку, пытаясь заглянуть за крыло. Я инстинктивно сжалась, притянув одеяло ещё выше к подбородку.
— Вижу, вы провели время... продуктивно. В одной комнате. В одной постели. Весьма тесно.
— Правила не запрещали, — бросил Морикай холодом.
— Не запрещали? — Дориан звонко рассмеялся. — Дорогой, правила ЯВНО подразумевали, что после испытания каждый остаётся в своей комнате! Отдельно! Это же элементарно!
Морикай напрягся. Мышцы на спине вздулись, крылья дрогнули. Я видела, как кулаки сжались с силой. Его тело подалось вперёд — едва заметно, но я знала этот жест. Готовность к прыжку, к атаке.
Дориан тоже заметил.
Улыбка на его лице не исчезла, но взгляд стал острее, настороженнее. Его рука поднялась ладонью вперёд.
— Ну ладно, ладно, — протянул он примирительно, но в голосе слышалась насмешка. — Не будь таким букой, Морикай. Твоё кислое лицо портит настроение с самого утра.
Он отступил на шаг и хлопнул в ладоши.
— Игра продолжается! — объявил он весело. — И так как вы, голубки, проспали всё самое интересное — процессию, музыку, объявление праздника — я решил лично оповестить вас о том, что же ждёт вас сегодня!
Он щёлкнул пальцами, и два слуги выступили вперёд, неся что-то на бархатной подушке, прикрытое золотой парчовой тканью.
— Сегодня Праздник Перевёрнутых Судеб! — объявил Дориан громко. — Раз в столетие мы празднуем день, когда судьба играет с нами! Когда маски решают, кто ты! Когда король может стать нищим, а нищий — королём! Сегодня вы — наши почётные гости! — продолжил он, и голос зазвенел, как колокольчики на ветру. — И честь надеть священные маски выпала только вам! Мы же будем лишь скромными наблюдателями... — пауза, и усмешка, — ...и ценителями вашей игры.
Он сдёрнул ткань, и перед нами открылись две маски. Совершенно одинаковые.
Белые, гладкие, безликие — без прорезей для глаз, без рта, без единой черты. Словно чистые холсты, ждущие, когда художник нанесёт первый мазок.
— Маски Судьбы, — произнёс Дориан торжественно, и голос стал серьёзнее. — Древние, могущественные. Они сами решат, кем вы станете. Вы лишь наденете их... и судьба выберет за вас.
Он протянул маски нам.
— Но прежде чем наденете, — продолжил он, и голос стал мягче, почти доверительным, — позвольте объяснить правила.
Пауза. Он обвёл нас взглядом.
— Маски живые. Они чувствуют вашу игру. Если будете плохо исполнять роли, разочаруете нас... — он провёл пальцем по белой поверхности маски, — ...маска подскажет. Сначала лёгким дискомфортом — покалывание, жжение. Если совсем плохо — ужалит сильнее.
Он поднял маску выше, чтобы все видели.
— А если совсем разочаруете духа маски... — голос стал холоднее, — ...она спадёт с вас сама. И тогда игра для вас закончена... Навсегда.
Тишина упала тяжёлая. Не нужно было уточнять, что это значит для меня и Морикая.
Он сделал шаг ближе, протянул маски.
— Так что играйте хорошо. Играйте убедительно. — Пауза. — Или не играйте вовсе, и мы просто сэкономим кучу времени.
Морикай посмотрел на меня через плечо. В серебряных глазах я прочла всё, что он не мог сказать вслух при толпе.
Мы можем отказаться. Можем, не унижаясь перед ним.
Или можем попытаться выжить.