Страница 86 из 151
Я вскрикнула его имя, тело выгнулось дугой, и волна накрыла — сильная, долгая, пульсирующая, что, казалось, не закончится никогда. Он продолжал ласкать языком, продлевая волны удовольствия, что накатывали снова и снова, пока я не задрожала от чувствительности.
Только тогда он оторвался, нежно поцеловал внутреннюю сторону бедра, и медленно поднялся. Взял пальцы в рот, не спеша их облизал, и губы его блестели от влаги, а на лбу выступил пот от сдерживаемого желания.
— Сладкая, — выдохнул он хрипло, и взгляд скользнул по мне — по разгорячённой коже, по груди, что вздымалась тяжело, по разведённым бёдрам. — Боги, ты такая красивая вот так... раскрытая, дрожащая, вся для меня.
Пауза, и он облизал губы снова, словно смакуя вкус.
— Хочу видеть это снова, — прошептал он. — И снова. И снова. Хочу пить тебя, пока не запомню каждый оттенок твоего вкуса.
Я тяжело дышала, не в силах говорить, и когда он протянул руку, помогая спуститься обратно в воду, ноги едва держали.
Но когда он притянул меня к себе, я собралась с духом и перехватила инициативу, оттолкнула его к бортику.
— Теперь моя очередь, — голос вышел хриплым, но решительным.
Он приподнял тёмную бровь, и в глазах вспыхнуло любопытство.
— Что?
Я взяла склянку с мылом, вылила на ладони.
— Хочу помыть тебя. Исследовать, как ты меня.
Что-то в его взгляде потемнело, вспыхнуло, и он кивнул неспеша, откинулся на бортик.
— Делай что хочешь. Я твой.
Я начала с груди — намылила ладони, провела по широким мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моими пальцами. Руны под кожей засветились ярче, откликаясь на прикосновение, и я обвела каждую линию, каждый изгиб чёрного узора, что змеился от плеч к животу.
— Что они означают? — спросила я тихо.
— Защиту, — ответил он, и голос был напряжённым. — Силу. Имена тех, кого я потерял.
Что-то сжалось в груди, и я наклонилась, поцеловала одну из рун — прямо над сердцем.
Он вздрогнул, рвано выдохнул.
Мои руки скользнули ниже, по прессу, обвели каждую линию мышц, что были твёрдыми, как камень. Пальцы провели по шрамам — бледным, неровным, — и каждый рассказывал свою историю.
— Этот? — коснулась длинного шрама на боку.
— Меч, — выдохнул он. — Тысяча лет назад. Война с Осенним Двором.
— А этот? — провела по шраму на плече.
— Стрела. Отравленная. Чуть не убила.
Я поцеловала его тоже, и Морикай тихо застонал.
— Ты убьёшь меня, — прошептал он. — Если продолжишь так.
— Не хочу убивать, — усмехнулась я и обошла его сзади. — Хочу изучать.
Остановилась за его спиной, и дыхание перехватило.
Крылья.
Они были расправлены, огромные, величественные.
— Можно? — прошептала я, протягивая руку.
— Да, — выдохнул он, и весь напрягся. — Но осторожно. Крылья... самое чувствительное место.
Я коснулась основания живого крыла — там, где оно выходило из спины, где перья встречались с кожей, — и мягко провела пальцами.
Морикай вздрогнул всем телом, руки вцепились в бортик так, что костяшки побелели.
— Боги, — прорычал он.
— Больно? — испугалась я, убирая руку.
— Нет, — голос был хриплым. — Продолжай. Пожалуйста.
Я провела ладонями по крылу — от основания к кончику, гладила перья, массировала мышцы между ними. Он дрожал, стонал низко, и звуки, что он издавал, заставляли что-то внутри меня сжиматься и пульсировать снова.
Переключилась на каменное крыло — оно было холодным, твёрдым, но когда я коснулась, он застонал ещё громче.
— Ты чувствуешь? — удивилась я. — Даже здесь?
— Да, — выдохнул он. — Всё чувствую. Проклятие не убило нервы. Только парализовало.
Я провела пальцами по границе — там, где живое переходило в камень, — и он вздрогнул так сильно, что крылья дрогнули.
— Верена, — прорычал он. — Если не остановишься, я не буду отвечать за последствия.
Усмехнулась, спустилась ниже — намылила спину, массируя мышцы, спустилась к пояснице, и когда руки скользнули ещё ниже, обхватили ягодицы, он зарычал.
— К демонам, — выдохнул он и развернулся резко, схватил меня за талию, притянул к себе.
Но я увернулась, оттолкнула его обратно к бортику, и взгляд упал вниз.
Он был твёрдым, большим, готовым — длина впечатляла, и он стоял, касаясь живота.
Моя рука потянулась сама, дрожащая, и обхватила его.
Морикай застонал громко, голова откинулась назад, и мышцы на шее напряглись.
— Боги... Верена...
Я двигала рукой медленно, неуверенно, изучая — как кожа мягкая, но под ней твёрдая, как он пульсирует в моей ладони.
— Сильнее, — прорычал он. — Сожми крепче.
Сжала, и он застонал, бёдра дёрнулись, толкаясь в мою руку.
Я смотрела на его лицо — как челюсти сжаты, как вены вздулись на шее, как глаза закрыты, и понимала: у меня есть власть над ним. Сейчас. В этот момент.
И тогда вспомнила.
Женщину под столом на пиру. Как её голова двигалась, как Морикай смотрел на меня, пока она...
Щёки вспыхнули огнём, но я собралась с духом.
— Морикай, — прошептала я, и голос дрожал.
— Да? — открыл глаза, посмотрел на меня.
— Я... я тоже хочу попробовать тебя, — выпалила быстро, прежде чем передумала.
Он замер, и на лице отразилось непонимание.
— Что?
Я покраснела ещё сильнее, опустила взгляд.
— Как та женщина. Под столом. На пиру. Я хочу... хочу сделать то же самое.
Тишина упала — долгая, звенящая.
Подняла взгляд испуганно — может, сказала что-то не то? — и увидела его лицо.
Шок. Потом тёмное, голодное, что заставило дыхание участиться.
— Верена, — голос был хриплым и надломленным. — Ты не должна... это не обязательно...
— Хочу, — оборвала я твёрдо. — Хочу доставить тебе удовольствие. Как ты мне. Научишь меня?
Он смотрел на меня долго, и я видела борьбу в серебряных глазах — долг против желания.
Желание победило.
— Боги прости меня, — выдохнул он и притянул меня ближе. — Да. Но обещай — если станет некомфортно, остановишься. В любой момент.
Кивнула.
— Хорошо, — он сел на край бассейна, вода доходила ему до талии, и ноги расставил шире. — Иди сюда. Между моих ног.
Я подошла, встала, и сердце колотилось так громко, что слышала пульс в ушах.
Он взял мою руку, поднёс к губам, поцеловал костяшки.
— Сначала рукой, — голос был мягким. — Как раньше. Чувствуй меня.
Обхватила его, и он низко застонал, голова откинулась назад.
— Вот так, — выдохнул он. — Да... боги...