Страница 84 из 151
Он подошёл к полкам, взял одну из склянок — изумрудное стекло с серебряной пробкой, — откупорил, и запах хвои и мяты наполнил воздух.
— Подожди здесь, — сказал он, ставя склянку обратно. — Я принесу еду и что-то, во что ты сможешь переодеться.
И направился к противоположной двери.
— Морикай, — позвала я, и он обернулся.
— Да?
— Спасибо, — прошептала я. — За то, что... за то, что не оставил меня одну.
Что-то в его лице смягчилось, и он вернулся, коснулся моей щеки тёплой, чуть шершавой ладонью.
— Никогда больше, — повторил он тихо. — Обещаю.
Поцеловал меня — быстро, нежно, совсем не так, как раньше, — и исчез за занавесью.
Я осталась одна в этом храме воды и света, и медленно опустилась на край бассейна, опустила пальцы в воду. Она была идеально тёплой, шелковистой на ощупь, и когда я провела рукой по поверхности, вода засветилась ярче в том месте, где я коснулась, словно реагируя на прикосновение.
Магия. Везде была магия.
Что-то детское, давно забытое шевельнулось в груди.
Прикусила губу и опустилась глубже, по колено, по бёдра, и вода обнимала кожу, как шёлк. Сделала ещё шаг, и дно под ногами было гладким, без единой неровности. Ещё один, и вода поднялась до груди, окутала плечи, и я выдохнула — долго, медленно, — чувствуя, как напряжение, что держало тело в тисках весь день, начало таять.
Попробовала оттолкнуться от дна, но страх сковал движения. Вместо этого осторожно двигалась вдоль бортика, держась ногами за дно, отталкиваясь и скользя по воде, что светилась вокруг с каждым движением, оставляя за мной след из мерцающих искр.
Красиво. Так красиво.
Добралась до противоположного края, где на мраморном бортике стояли те самые склянки и банки, что видела раньше. Вытянулась из воды, взяла одну наугад — небольшой флакон из матового стекла с золотой пробкой.
Открыла, понюхала, и аромат розы с примесью чего-то пряного ударил в нос, заставив зажмуриться от удовольствия. Вылила немного на ладонь — жидкость была густой, маслянистой, переливалась перламутром, — и растерла между пальцами.
Запах усилился, окутал, и кожа под маслом стала невероятно мягкой.
Улыбка сама расползлась по губам, и я потянулась за следующей склянкой.
Эта была больше, из тёмно-синего стекла, и когда я открыла её, пена хлынула наружу — лёгкая, воздушная, пахнущая лавандой и чем-то морским. Я зачерпнула пригоршню и втерла в волосы, и пена тихо зашипела, превращаясь в тысячи крошечных пузырьков.
Никогда. Никогда в жизни у меня не было ничего подобного.
В деревне мылись холодной водой из колодца, если повезёт — с куском мыла, что царапало кожу и пахло щёлочью. Здесь же каждая склянка была как маленькое чудо, и я не могла удержаться — хватала одну за другой, пробовала ароматы, смешивала их на коже, и смех вырывался сам — лёгкий, звонкий, какого я не слышала от себя целую вечность.
И тогда откуда-то сверху полилась музыка.
Я застыла, подняла голову.
Звуки лились из ниоткуда и отовсюду одновременно — мелодия без слов, сплетённая из струнных инструментов и чего-то похожего на колокольчики. Нежная, обволакивающая, она заполнила пространство, отразилась от сводов и стен, и казалось, сама вода начала петь в такт.
— Боги, — прошептала я, вертясь в воде, пытаясь найти источник.
И тогда с потолка начал падать дождь.
Не вода из бассейна, а настоящий дождь — тёплый, мелкий, он лился сквозь невидимые отверстия в куполе тысячами тонких струй, и капли падали на кожу, в волосы, плескались в воду вокруг, создавая симфонию звуков.
Чистый, детский, абсолютный восторг взорвался в груди.
Я взвизгнула от неожиданности и радости, запрокинула голову, подставляя лицо под потоки, и рассмеялась — громко, от всего сердца, — двигаясь в воде под этим волшебным дождём, что смывал всё — грязь, кровь, воспоминания о смерти.
Смеялась, пока не закололо в боку, пока не закружилась голова, и тогда просто замерла, откинув голову назад, закрыв глаза, подставляя лицо потокам света и воды и музыки.
Счастье. Я счастлива. Прямо сейчас, в эту секунду.
Мысль была такой неожиданной после кошмара этого дня, что глаза защипало, но слёзы смешались с каплями дождя, и никто бы не отличил одно от другого.
Я не заметила, когда он вернулся.
Не слышала шагов, не почувствовала взгляда, просто стояла в воде, наслаждаясь моментом, пока инстинкт не шепнул — ты не одна.
Обернулась резко, вода плеснула.
Морикай стоял в тени одной из колонн у края бассейна, облокотившись на мрамор, одна нога согнута, руки скрещены на груди. Он был в одних брюках, и мышцы на обнажённом торсе переливались в мерцающем свете.
Но не это заставило сердце пропустить удар.
А то, как он смотрел.
Серебряные глаза не отрывались от меня — тёплые, мягкие, полные чего-то, что я боялась назвать. Не похоти, не голода, хотя и они присутствовали где-то в глубине. А чего-то большего. Нежности и восхищения.
Как долго он там стоял?
— Морикай, — прошептала я, и голос эхом отразился от стен. — Ты... я не слышала...
— Знаю, — усмехнулся он, и голос был хриплым. — Ты была... занята.
Щёки вспыхнули огнём, и я инстинктивно опустилась глубже в воду, но он покачал головой.
— Не прячься, — попросил тихо. — Пожалуйста. Я никогда не видел тебя... такой. Счастливой.
Он оттолкнулся от колонны, подошёл к краю бассейна и присел на корточки, бросил халат, что принес для меня, на пол.
— Думал, замёрзла. Но вижу, что нет.
Покачала головой, подошла ближе к краю, держась за бортики, но из воды не вышла.
— Это... это невероятно, — выдохнула я, и слова лились сами. — Музыка, дождь, вода... я никогда... никогда не чувствовала ничего подобного.
Что-то в его лице смягчилось ещё больше.
— Рад, что тебе нравится.
Он поднялся, отошёл к низкому столику, что стоял у стены. Теперь там располагался поднос, уставленный едой — фрукты, сыр, нарезанное мясо, два бокала вина. Взял виноградину, отправил в рот медленно, и взгляд не отрывался от меня.
— Продолжай, — голос был мягким. — Не стесняйся меня, мой волосы, наслаждайся, я могу подождать.
— Подождать? — переспросила я. — Чего?
Усмешка стала темнее, обещающей.
— Пока ты не будешь готова ко мне присоединиться, — он сделал паузу, и взгляд скользнул по моему телу медленно, жадно. — Помнишь, я обещал тебе в соборе исследовать каждый дюйм твоей кожи? Узнать, что заставляет тебя стонать моё имя?
Дыхание застряло в горле.