Страница 43 из 151
Маленький флакон из прозрачного хрусталя, грани которого ловили свет и расщепляли на сотни радужных искр. Запечатан воском — белым, пожелтевшим от времени, потрескавшимся, но державшим крепко.
Внутри — жидкость.
Серебристо-зелёная, переливающаяся, светящаяся изнутри мягким, почти живым светом, как будто в ней плавали крошечные звёзды или капли лунного сияния.
И бирка, прикреплённая тонкой шёлковой лентой, которая истлела, едва держалась.
Руки дрожали, когда я вытаскивала оба предмета — бережно, будто боялась, что они рассыплются от единого неловкого движения.
Флакон был лёгким, почти невесомым, но нагретым в ладони, как будто внутри жила своя жизнь, билось крохотное сердце. Жидкость переливалась при движении, светилась ярче, отбрасывая зелёные блики на кожу.
Красиво. Завораживающе.
Слишком красиво.
Что-то в глубине души тревожно шепнуло — предостережение, инстинкт, голос разума: «Дары фейри никогда не бывают тем, чем кажутся.»
Но я оттолкнула мысль. Не сейчас. Не когда это единственный шанс.
Опасно.
Я положила его на стол бережно, развернула бирку трясущимися пальцами.
Текст был написан аккуратно, чётким каллиграфическим почерком, чернила потемнели, но всё ещё читались:
«СЛЁЗЫ ВЕСНЫ» (Lacrimae Veris)
Флакон лежал на моей ладони — такой лёгкий, почти невесомый, — но мир вокруг него свернулся в точку.
Я нашла.
Сердце билось как крылья птицы, бьющейся о прутья клетки. Каждый удар отдавался в горле, в висках, в кончиках пальцев.
Слёзы Весны.
Жидкость внутри переливалась, словно захваченный рассвет. Пробуждение. Шанс. Единственный, драгоценный, невозможный.
Морикай. Мне нужен Морикай.
Я сунула флакон в карман платья так резко, что ткань зашуршала протестом, схватила свечу — воск обжёг кожу — и сорвалась с места.
Вверх по лестнице. Через комнату. Пламя свечи дрожит, тени танцуют по стенам. В коридор.
И тогда я почувствовала это.
Запах.
Едкий. Горький. Знакомый до костей, до крови, до кошмаров, что преследовали меня каждую ночь.
Дым.
Я замерла. Воздух застрял в лёгких.
Нет. Нет-нет-нет.
Втянула носом. Смола. Факелы. Много — слишком много. Как на костре.
Прошлое накрыло волной. Площадь. Пламя лижет дерево. Толпа ревёт. Я кричу, кричу, но никто не слышит…
— Остановись, — прошипела я сквозь зубы. — Ты не там. Ты здесь.
Но запах не уходил. Сгущался. Заполнял коридор, пропитывал камни, проникал под кожу.
Внизу что-то грохнуло — звук глухой, раскатистый, словно гром, пойманный в ловушку.
Что это?
А потом донёсся крик — далёкий, искажённый стенами, но до ужаса ясный:
— ВЫХОДИ, ДЕМОН! СДАВАЙСЯ!
Время остановилось.
Инквизиция.
Флакон в кармане вдруг стал тяжёлым, как камень. Как приговор.
Ноги понесли меня раньше, чем мозг успел осознать. К окну. Узкому проёму, где холодный ветер хлестал внутрь, нёс с собой дым и крики.
Я прижалась к камню — ледяному, шершавому — и выглянула.
Мир взорвался.
О боги.
Внизу, у подножия утёса, простиралась армия — тысячи солдат в алых плащах, как пятна крови на снегу. Факелы — море колышущееся, дышащее огня. Тараны, осадные орудия, знамёна с инквизиторскими печатями.
А в центре — на белом коне, словно бледный всадник из детских кошмаров — Маркус.
Рука поднята. Голос гремит, разносится по ущелью:
— ПО УКАЗУ КОРОЛЯ АЭДАНА ТРЕТЬЕГО! ТЫ ОБЪЯВЛЕН ВРАГОМ КОРОЛЕВСТВА!
Толпа взревела в ответ — звук первобытный и голодный:
— СЖЕЧЬ! УБИТЬ ДЕМОНА!
Воздух застрял в лёгких. Я не могла вдохнуть, только смотрела на море огня внизу, на тысячи фигур, что ревели, требуя крови.
Флакон в кармане — надежда, которую я только что обрела, — мгновенно превратился в ничто.
Они нашли нас.
Колени подкосились. Я вцепилась в камень, пытаясь удержаться, но мир качался, расплывался перед глазами. Тысячи солдат. Маркус во главе. Огонь, который поглотит всё.
Мы здесь умрём.