Страница 147 из 151
Эпилог
Прошло три месяца с того дня, как Морикай вернулся к жизни в катакомбах. Три месяца, что казались одновременно вечностью и мгновением.
Я стояла у окна своих покоев в Весеннем Дворце, глядя на сады внизу, что расцвели так бурно, будто сама земля радовалась моему счастью. Розы вились по колоннам живыми лентами, их шипы блестели на солнце острыми, как клинки, но цветы были нежными — алыми, белыми, цвета заката. Магия весны пульсировала в воздухе сладким ароматом, тёплым ветром, что играл с занавесками, заставляя их развеваться призрачными крыльями.
Метка на моём запястье пульсировала ровно, спокойно. Через связь я чувствовала его — где-то в глубине дворца, вероятно, на тренировочном дворе с воинами или в библиотеке с Корианом. Его эмоции были стабильными, спокойными, с лёгкой примесью удовлетворения. Это чувство, эта постоянная связь между нами, стала чем-то естественным за эти месяцы, как дыхание, как биение сердца — я уже не представляла, как жила без неё десять тысяч лет.
Дверь распахнулась резко, без стука, и я даже не вздрогнула. Знала его шаги, узнала бы их среди тысячи других — уверенные, лёгкие, почти бесшумные, но с той долей веса, что давали огромные крылья за спиной.
— Ты снова сбежала с утреннего совета, — голос Морикая был полон притворного осуждения, но я слышала усмешку, что пряталась в глубине тона. — Талвинор в отчаянии. Говорит, что королева просто испарилась посреди обсуждения новых торговых соглашений с Летним Двором. Морвейна пыталась сгладить твоё отсутствие, но ты знаешь, как она прямолинейна — сказала совету, что их торговые споры о пошлинах на шёлк могут подождать, пока королева занимается более важными делами.
Я усмехнулась, представляя сцену — младшая сестра Морикая никогда не отличалась дипломатичностью, зато была невероятно хватка и умна. За три месяца она стала моей правой рукой в совете, той, чьё мнение уважали даже самые закостенелые советники.
— Напомни мне поблагодарить Морвейну, — протянула я лениво, наслаждаясь тем, как его присутствие заполнило комнату и вытеснило одиночество. — Торговые соглашения невыносимо скучны.
Шаги приблизились, и тепло его тела коснулось моей спины, когда он остановился прямо позади, не прикасаясь, но так близко, что я чувствовала каждый его вдох и выдох.
— Ты королева, — напомнил он тихо, и руки скользнули вперёд, обвились вокруг моей талии, притянули спиной к его груди. — Кивать в нужных местах — часть работы. Хотя я рад, что Морвейн наконец ожила. Три месяца назад я боялся, что проклятие слишком глубоко вошло в неё, что она останется холодной статуей навсегда.
Тон стал тише, задумчивее.
— Это было вторым величайшим чудом того дня.
Я накрыла его руки своими и нежно сжала.
— Связь крови работает в обе стороны, — напомнила я тихо. — Когда проклятие сошло с тебя, оно должно было сойти со всех, кто был связан с тобой. Морвейн, Кориан, твои друзья, что были преданы тебе до последнего вдоха и разделили твою участь. Все теперь свободны и живы.
— Как, кстати, прошла утренняя тренировка? — спросила я, меняя тему на более лёгкую. — Парни приходят в себя?
Морикай усмехнулся, и я почувствовала вибрацию в его груди.
— Лучше, чем я ожидал, — ответил он с гордостью. — Крылатые фейри — упрямый народ. Они тренируются каждый день до изнеможения, восстанавливая то, что потеряли. Сегодня Кориан наконец смог пролететь полный круг над дворцом без остановки. Ты бы видела его лицо — он сиял, как мальчишка.
Тон стал теплее, полон искренней радости.
— А Каэрон — помнишь, мой старший лейтенант? — уже может драться на мечах почти так же хорошо, как раньше. Ещё месяц, и вся гвардия будет в полной боевой готовности. Сорок воинов, верных до смерти — готовых защищать тебя и меня.
Я рассмеялась тихо, откинула голову назад, позволяя ей упасть на его плечо, и посмотрела на него снизу вверх.
— Значит, скоро у меня будет личная армия крылатых убийц? — спросила я с притворной задумчивостью. — Может, мне стоило остаться простой некроманткой, которая живёт в заброшенном соборе и читает пыльные книги? Никаких советов, никаких соглашений, никакой короны, что весит как проклятие, и уж точно никаких сорока воинов, которые смотрят на меня, будто я богиня, спасшая их от вечности в камне.
Его губы коснулись моего виска нежно, задержались там на мгновение. Он вдохнул аромат моих волос — смесь весенних цветов и чего-то более древнего, что навсегда пропитала мою кожу.
— Поздно, — прошептал он, и в голосе слышалась тёплая усмешка. — Ты выбрала корону, армию мертвецов и трон из шипов. А потом спасла сорок воинов и двоих членов моей семьи от проклятия. Теперь придётся терпеть последствия — их преданность, их благодарность, их готовность умереть за тебя без колебаний.
Я повернулась в его объятиях медленно, обвила руками его шею, и наши лица оказались в дюймах друг от друга. Серебряные глаза смотрели на меня с такой нежностью, что дыхание перехватило. За три месяца кошмары почти исчезли из его снов, тени предательства рассеялись под светом правды, и тот Морикай, которого я любила тысячи лет назад, вернулся ко мне — целым, живым, свободным.
— Я бы выбрала эту корону снова, — сказала я серьёзно, поднимая руку, чтобы провести пальцами по его щеке, по линии челюсти. — Тысячу раз. Потому что она привела меня к тебе. Потому что без неё я бы никогда не смогла тебя вернуть.
Его рука поймала мою, прижала к его лицу сильнее, и он повернул голову, поцеловал ладонь долго, нежно.
— Ты спасла меня, — бросил он тихо, и в словах слышалась дрожь. — Не только вернула к жизни. Ты спасла меня от тьмы, в которой я застрял, от ненависти, что пожирала изнутри. Дала мне причину верить снова.
Он притянул меня ближе, и крылья обернули нас обоих, отсекая мир, делая нас единственной реальностью, что имела значение.
— Полетишь со мной? — спросил он внезапно, и в серебряных глазах вспыхнуло что-то дикое, свободное, то, что я не видела уже давно. — Прямо сейчас. Забудь про советы, про соглашения, про обязанности на несколько часов. Просто ты и я, небо и ветер.