Страница 123 из 151
Губы дрогнули, приоткрылись, и слова вырвались хрипло, надломленно, как будто он не говорил неделями.
— Верена... — выдохнул он, и в имени была смесь удивления и чего-то ещё, тёмного. — Королева Шипов. Воплоти.
Он с трудом выпрямился на троне, и я услышала, как хрустнули кости, словно тело затекло от долгого неподвижного сидения.
Щупальца мрака вокруг короны зашипели громче, потянулись вниз, оплели шею теснее.
— Какая... неожиданность, — продолжил он, и тон чуть окреп, стал похож на того Кейлана, что я помнила, но с примесью чего-то чуждого и мёртвого. — Ты в моём дворце, в моём зале, без приглашения, без предупреждения.
Взгляд скользнул на оплетённых лозами стражников у входа.
— И, судя по всему, без намерения соблюдать элементарную дипломатию.
Я поднялась на первую ступень возвышения, каблуки отбивали чёткий ритм по камню, вторую, третью. Наклонила голову, изучая его с откровенным любопытством, и на губах играла холодная усмешка.
— О, вижу, корона давит, — произнесла я язвительно, и речь эхом прокатилась по залу. — Отвратительно выглядишь, дорогой Кейлан. Бледный, измождённый, словно мертвец, что забыл умереть. Тьма пожирает тебя изнутри? Как печально.
Пауза, я прошлась вдоль возвышения, словно рассматривая экспонат в музее.
— Кстати, как поживает Элиза? — Тон стал ещё слаще, ядовитее. — Надеюсь, справляется в новой роли Королевы Зимы? До меня доходят... интересные слухи. Говорят, магия капризничает в её неумелых руках. Что она больше разрушает, чем созидает. Не справляется с эмоциями, и как итог...
Я остановилась, повернулась к нему лицом.
— ...заморозила и разрушила целое крыло дворца вместе с оранжереей. — Театрально вздохнула. — Ой, как жаль. А мне так нравились твои зимние фиалки. Изысканные такие, нежные. Теперь, полагаю, от них остался только лёд и пепел?
Усмехнулась шире, и в усмешке не было ни капли тепла.
— А недавно, говорят, она чуть не превратила в ледяные статуи целую группу слуг. Только за то, что посмели чем-то её расстроить. — Качнула головой с притворным сочувствием. — Как предсказуемо. Смертная девочка получила силу, с которой не умеет обращаться, и теперь крушит всё вокруг себя в истериках. Как мне это знакомо. Видела подобное столько раз за тысячелетия.
Я сделала шаг ближе, и слова стали тише, опаснее.
— Кстати, как вы справляетесь с разлукой? — Наклонила голову. — Ведь часто и надолго не получится покидать свой двор, правда? Вы слабеете, когда отрываетесь от своих земель. Магия начинает пожирать изнутри, если король слишком долго находится вне своего источника силы.
Пауза, дала словам осесть.
— Это как с Аурелией, помнишь? Ей пришлось построить целый уголок Лета в твоих прошлых землях, чтобы быть рядом, чтобы её собственная магия не съедала её заживо от разлуки с домом. — Усмехнулась холодно. — Так что теперь, Кейлан? Ты здесь, в Обсидиановой Крепости, в Дворе Тьмы. А твоя драгоценная Элиза — там, в Ледяном Дворце, в Зимних землях. Разные дворы. Разные источники силы. Вы заперты в разных клетках, видитесь урывками, слабеете от разлуки, а она тем временем крушит всё, что построил твой род столетиями, потому что не может справиться с силой, которую получила.
Речь стала жёстче, резче.
— Какая трогательная история любви, правда? Ты умер за неё. Воскрес. Стал Королём Тьмы. А теперь сидишь здесь один, разваливаешься на части под тяжестью короны, пока она разрушает твой дом в истериках на расстоянии тысячи миль от тебя.
Я остановилась прямо перед ним, посмотрела сверху вниз на опущенную голову.
— Поздравляю, Морфрост. Ты получил именно то счастье, за которое заплатил.
И тогда он пришёл в себя. Поднял голову, и пряди скользнули в стороны, открыли лицо. Тёмные глазницы уставились на меня, и внутри мрака вспыхнули искры света.
Гнев.
Он поднялся с трона резко — так резко, что я даже не успела отступить.
— Ты, — прошипел он, и слова стали жёстче, опаснее, в них зазвучала сила, что заставила воздух сгуститься вокруг, давить на грудь. — Ты посмела прийти сюда. После всего, что сделала. После игр. После того...
Он не договорил, но я знала, что он хотел сказать.
После того, как выпустила в неё стрелу.
После того, как чуть не убила её на руинах.
Вокруг него взорвались щупальца тьмы — хлынули из-под ног, закружились вихрем, множились.
— Да, — сказала я ровно. — Если бы не я, где бы сейчас была твоя драгоценная Элиза, Кейлан? Подумай хорошенько.
Я шагнула ближе.
— Она зачахла бы в человеческом мире, со стёртыми воспоминаниями, с пустотой в душе, что не могла бы объяснить. — Речь стала жёстче. — Ты сам прекрасно знаешь: если человек однажды переступит наши земли, они его уже не отпустят. Её преследовали бы кошмары. Тревожные расстройства. Невыносимая тоска по тебе, которую она не смогла бы понять, не смогла бы назвать. Её душа болела бы и страдала, медленно разрушаясь, пока она не сошла бы с ума или не покончила с собой.
Я наклонилась, и наши лица оказались в дюйме друг от друга.
— А ты, — прошипела я, — хоть и выглядишь паршиво, но в противном случае сдох бы от тоски ещё раньше. Я видела твою одержимость ею. Видела, как ты разваливался на части от её отсутствия. Второй раз потерять любовь ты бы не выдержал, Морфрост. Умер бы окончательно, без воскрешения.
Кейлан смотрел на меня, и тёмные глазницы бурлили яростью.
— И ты решила подарить мне услугу, убив её? — слова вышли ледяными, каждое резало как бритва. — Это твоё милосердие? Это твоя забота о нас? Выпустить стрелу в её сердце?
Я рассмеялась — коротко, без юмора.
— Ну, — произнесла я, и в речи зазвучала боль, что я не пыталась скрыть, — ты очень сильно ранил меня тогда, Кейлан. Хоть мы в прошлом и играли с тобой в любовь, флиртовали, развлекались... меня оскорбило то, что ты решил использовать меня таким низким способом.
Тон стал тише, опаснее.
— Клятвы любви. Страстные слова преданности. Поцелуй, что казался настоящим. — Горько усмехнулась. — Конечно, я всё прекрасно понимала. Видела насквозь твою ложь. И подыграла тебе, позволила отвлечь себя, дала Элизе время сбежать.
— Но боль от твоего предательства была не меньше реальной. Оскорбление — не меньше глубоким. Ты использовал меня, Морфрост. И этого не отменить.
Отступила на шаг, и маска холода вернулась на лицо.