Страница 41 из 42
Глава 32
Мы вышли, как обычно, без цели.
Прогулка ради движения, ради дыхания, ради того, чтобы не чувствовать, как время начинает давить изнутри. Зима в Стамбуле мягкая, обманчивая - воздух прозрачный, но холод в нем коварный, он пробирается не под кожу, а глубже, к нервам. А может это мои последние дни перед родами были такими…
Шла медленно. Беременность делала шаги осторожными, будто каждое движение требовало внутреннего согласия. Я и хотела уже разрешиться, и внутренний страх держал. Заин шел чуть сбоку, не прикасаясь, но настолько близко, что я чувствовала его тепло даже сквозь пальто. Иногда он замедлялся, подстраиваясь под меня, иногда бросал взгляд вперед - слишком внимательный для обычной прогулки.
Мне это не нравилось.
Мы почему-то вышли к проливу е привычным маршрутом, а какими-то петлями по старому городу. Иллюзии безопасности не было... Понимала, что это благополучный туристический город, но… Да, это все беременность меня такой нервной сделала…
Босфор был спокоен. Вода тяжелая, свинцовая, будто притворялась равнодушной. Чайки кричали громче обычного, и я помню, как подумала, что их крик режет воздух слишком резко. Как предупреждение. Интуиция? Сейчас, конечно, понимаю, что да. Или притягиваю за уши. Но в моменте…
Я услышала звук не сразу поняла, что это.
Сначала - хлопок.
Глухой. Неродной.
Не вписанный в городской шум.
Мозг отказался сразу признать опасность. Он искал объяснение попроще: петарда, выстрел издалека, что-то чужое и не имеющее к нам отношения. Но тело… тело поняло раньше.
Я почувствовала, как Заин резко дернулся, будто бы ловец в волейболе, который хочет перехватить летящую ко мне подачу.
И время…
Время сломалось.
Все стало тягучим, как густой мед.
Я видела, как его плечо уходит назад - не резко, нет, будто кто-то очень медленно тянет его за невидимую нить. Видела, как меняется его лицо: сначала недоумение, потом мгновенное, дикое осознание. Его губы приоткрылись - я даже не уверена, что он что-то сказал. Возможно, он просто выдохнул мое имя.
Он падает...
Этот момент врезался в меня навсегда.
Его колени подломились не сразу. Он будто пытался устоять - упрямо, по привычке защищать. Рука дернулась в мою сторону, словно он хотел заслонить меня даже сейчас, уже падая. И это было самое страшное. Не кровь. Не звук. А это движение - инстинктивное, мужское, отчаянное.
- Нет… - вырвалось у меня, но голос не принадлежал мне. Он был тонкий, надломленный, как стекло.
Мир сжался до одной точки - его тела, падающего на камни набережной.
Я не помню, как оказалась рядом.
Не помню, как опустилась на колени.
Я помню только страх.
Он был животный. Липкий. Парализующий.
Мне казалось, что если я буду дышать слишком громко, он умрет. Если я прикоснусь, станет еще хуже. Если не прикоснусь - он уйдет прямо сейчас, сквозь мои пальцы, как вода сквозь решето.
- Заин… - я шептала его имя снова и снова, как молитву, как заклинание.
Его глаза были открыты.
И это пугало сильнее всего.
В них не было паники.
В них была боль - глубокая, темная, но сдержанная. Он смотрел на меня так, будто извинялся. За все сразу. За прошлое. За свои ошибки… За любовь...
Вокруг нарастал шум. Мужчину в капюшоне, неприметного, сокрытого одеждой, только что засадившего пулю в Заина, повалили на пол и крепко держали.
Я подняла глаза и- отпрянула. Кровь в венах застыла…
Самир…
На меня с диким привкусом одержимости и ненависти смотрел Саидов.
Вопреки тому, что его придавили к земле, он со всей силы напрягал мышцы шеи и смотрел, смотрел… Сначала на лицо, потом впился глазами в живоот.
- Этот ублюдок не должен был родиться… Ты принадлежишь мне! Твое тело мое, Жадия!
Мужчины вокруг что-то злобно рычали на турецком. Раздался вой сирены. Появились люди в форме. Я словно бы застыла от шока и неверия. Сердце гулко стучало в грудной клетке.
- Жадия…- услышала хриплый шепот и снова опустила глаза на Заина,-смотри на меня… Пожалуйста, смотри на меня…
Руки дрожали. Я видела темное пятно, расползающееся по ткани его пальто, и мне стало холодно внутри, будто кто-то вытащил из меня солнце.
Мысли рвались.
Я его потеряю? Потеряю, едва обретя?
Если он умрет - я не выживу. Не сейчас.
Я поймала себя на самой страшной мысли. А вдруг это наказание. За мою холодность. За мою злость. За то, что я не простила вовремя.
К нам подскочили еще люди. Должно быть, кто-то вызвал скорую. Вокруг Заина начали колдовать люди в халатах.
Город начал возвращаться в мою реальность - звуки, крики, бегущие люди. Кто-то причитал, все еще не отойдя от шока увиденного, кто-то матерился, кто-то куда-то звонил. Но я была глуха ко всему, кроме его дыхания.
Оно было неровным.
Слишком редким.
- Не смей… - прошептала я, наклоняясь ближе, почти касаясь лбом его лба. - Ты не имеешь права… Ты нужен… нам…
Слова сорвались сами.
Нам.
Страх потерять его был сильнее моей обиды. Сильнее гордости. Сильнее всего, чем я прикрывалась последние недели.
Он моргнул. Слабо.
Жив.
И я расплакалась - беззвучно, так, будто слезы вытекали прямо изнутри, из самого сердца. Я держала его лицо ладонями и впервые за долгое время не отталкивала себя от мысли, что люблю его.
Он смог меня закрыть, пожертвовав собой.
Но пуля попала точно в мое сердце.
Стамбул, город, который так бережно меня прятал, перестал быть укрытием. Он стал свидетелем.
Нашей самой страшной прогулки.
Нашей боли.
Нашего страха.
Нашего воссоединения на грани фола…
В этот момент я почувствовала, как по ногам течет теплая вода…
Посмотрела вниз и обмерла. Воды отошли.
Все еще находящиеся на месте медработники быстро подскочили ко мне и повели к карете скорой помощи.
Заин балансировал на грани жизни и смерти.
И совсем скоро этому миру Всевышний подарит еще одну душу. Пусть они оба живут… Только пусть живут…