Страница 40 из 42
Глава 31
Я не простила его, нет. Я просто позволяю ему быть рядом. Как минимум потому, что это и его ребенок. Принять этот факт, осознать то, что мы в равной степени ответственны за новую жизнь- важная задача для любой женщины, у которой все отнюдь не гладко с тем, от кого она понесла.
Только обычно все проблемы исходят от мужского отчуждения в такой ситуации. В нашем случае все было наоборот. Заин источал любовь и внимание. Настолько, что не растаять, не поддаться чарам было просто невозможно. Но я держала лицо, конечно. Не давала почувствовать ему, что все как раньше, что я… приняла его…
Как ни парадоксально, но именно в этом, чужом городе, в чужой стране и в окружении чужой культуры, я впервые в жизни ощутила себя твердо стоящей на двух ногах.
Я уже знала Стамбул до него.
Знала так, как узнают не город, а состояние. Он принял меня без вопросов - не как гостью, а как ту, кому нужно исчезнуть и при этом остаться живой. Я научилась быть здесь незаметной, научилась растворяться в утреннем тумане над Босфором, сливаться с мелодичным голосом муэдзина, накрывающего город пять раз в день, проходить по древним камням, не оставляя следов, пить сладкий чай там, где никто не спрашивает, откуда ты и почему одна.
Я пряталась здесь - и город это понимал.
Стамбул умеет хранить женщин. Это его богатая история тому виной. Слишком много красавиц он повидал, чтобы не быть падким до прекрасного. Наверное, ему я тоже приглянулась… Вот он и принял.
Когда Заин приехал, город не вздрогнул.
Он просто сдвинул свет, сменил ракурс.
Мои ощущения тут стали иными… Улицы стали уже, тени - гуще, воздух - плотнее. Стамбул всегда знает, когда прошлое догоняет настоящее.
Теперь мы живем у воды.
Дом стоит так близко к Босфору, что течение будто проходит сквозь меня. По ночам я слышу его даже во сне - как будто город шепчет, что ничего не стоит на месте, даже если кажется, что мир застыл. Я смотрю на проходящие мимо корабли- и замираю от приятной дрожи… Ты словно бы сопричастен к чему-то великому и прекрасному… Свидетель истории…
Внутри меня - другое течение. Медленное, осторожное, но упрямое. Я живу между ними, стараясь не потерять равновесие.
Я злюсь на Заина.
Моя злость не требует слов. Она живет в паузах, в том, как я задерживаю дыхание, когда он входит в комнату, в том, как я смотрю мимо него, хотя вижу каждую деталь. Это не гнев - это память, которая еще не решила, можно ли ей ослабнуть.
Могу ли я доверять отцу своего ребенка…
Мы гуляем - не вместе и не порознь.
Стамбул идеален для такого состояния. Здесь расстояние никогда не бывает окончательным. Мы идем по набережной, и ветер срывает с меня резкость мыслей вместе с капюшоном. Он любовно, бережно его поправляет, каждый раз так проникновенно заглядывая в глаза и уже не ожидая ответов вслух- он ищет их в моих глазах… Я чувствую, как камни под ногами хранят следы тысяч шагов - и мне становится легче не знать, куда ведут мои. Умозрительные.
Блики солнца, застрявшие в рыбацких сетях; минареты, которые здесь не тянутся к небу, как у нас на Кавказе, а словно бы держат его; вездесущие упитанные чайки, кричащие так, будто они бессмертны и видывали даже Сулеймана Великолепного…
Рука Заина, замирающая в воздухе, когда я кладу ладонь на живот.
Это движение - почти незаметное - происходит само.
Мое тело живет по другому календарю. Иногда мне кажется, что ребенок слышит город раньше, чем меня. Его спокойствие внутри контрастирует с моей злостью, и это пугает и утешает одновременно.
Иногда я думаю, что Стамбул тоже беременен.
Он носит в себе слишком много - эпохи, имена, потери, возвращения.
Заин изменился.
Его взгляд стал тише. Он не ищет моего согласия - он ищет разрешения быть рядом. Это новая форма близости, и я не знаю, как с ней обращаться. Я привыкла защищаться от давления, а не от ожидания.
Он снял этот дом, думая, что вода меня удержит.
И был прав.
Босфор смывает лишнее, но не стирает главное. Я смотрю на течение и понимаю, что нельзя вернуться к прежней женщине, даже если очень хочется. Я уже другая.
По вечерам я сижу у окна. Свет медленно гаснет, становится медным, затем уходит совсем. Заин где-то рядом, даже когда не сидит со мной бок о бок - его присутствие ощущается, как тепло от стены. Мы бережем молчание, потому что любое слово может нарушить ту тонкую пленку, на которой держится наше сейчас.
Он нашел меня в этом городе.
В городе, который не принадлежит никому, но принимает многих.
Теперь мы оба здесь - не местные, но вписанные.
И я знаю, что все это останется в памяти навсегда. Это теперь вписано в ДНК- нас троих.
На пороге Новый год.
На пороге мои роды. Тридцать пятая неделя. Совсем рядом момент перехода.
Думаю, это случится в праздники. Благо, что здесь, в Стамбуле, никто так долго не гуляет, как у нас.
Я уже потихоньку готовлюсь и начинаю сильнее волноваться, хоть доктор и уверяет, что смысла в этом нет никакого.
Заин тоже уверяет. Он заботлив, чуток, и помогает мне со всем.
На родах тоже хочет быть, конечно. А я категорически против. Это слишком интимно для нас двоих в нашем текущем состоянии…
Он стойко переносит мои перемены настроения, взбрыкивания и нервы. Просто стоически, я бы сказала. Сама удивлена. Все же, наверное, он и правда серьезно настроен все вернуть…
Врач сказала ходить побольше в последнюю неделю. Мы исправно следуем ее рекомендации.
Он осторожно рассказывает мне о себе, детстве, своих ошибках… Про связь с Демоном рассказывает.
За это время я узнала, что он все еще одержим его сестрой. И самое чудовищное- что это к ней он так сорвался из Стамбула… На свадьбу…
Да, свадьбы Тамары не состоялось… Остальное- какой-то дремучий лес с кучей многочасовых разговоров по телефону и переругиваний- как с членами семьи, так и с самим Демоном[1].
Уверена, Заин бы сорвался домой, если бы не я. Иногда мне даже кажется, что Даниял не зря так подгадал время- я на сносях и Заин, конечно же, не может позволить себе оставить меня и разорвать ту тонкую хрупкую паутинку, что теперь стала между нами плестись потихоньку…